– Ну конечно, – подтвердил тот, кто размечал паузы.

Мужи молча ждали, и было очевидно, что их интересуют причины присутствия чужака в Аронкуре.

– Я ищу замок.

– Это просто. Там сегодня концерт.

– Я сопровождаю одного из музыкантов.

Освальд достал из внутреннего кармана местную газету и аккуратно развернул ее.

– Тут фотография оркестра, – сказал он.

Его, таким образом, приглашали подойти к столу. Адамберг преодолел несколько метров с кружкой пива в руке и посмотрел на страницу, которую протягивал ему Освальд.

– Вот, – сказал он, ткнув пальцем в снимок, – альтистка.

– Эта красотка?

– Ну.

Робер снова наполнил бокалы, и этот жест продиктован был желанием не просто выпить еще по стаканчику, но и отметить важность новой паузы. В настоящий момент мужское собрание мучилось вечным вопросом: кем эта женщина приходилась чужаку? Любовницей? Женой? Сестрой? Подругой? Кузиной?

– И вы ее сопровождаете, – уточнил Илер.

Адамберг кивнул. Хоть ему и говорили, что нормандцы никогда не задают прямых вопросов, он всегда считал это легендой и теперь купался в их гордом безмолвии. Кто задает слишком много вопросов, выдает сам себя, а это недостойно настоящего мужчины. Растерявшись, мужи обратили взоры на старейшину. Анжельбер с хрустом почесал ногтями небритый подбородок.

– Это ваша жена, – постановил он.

– Бывшая, – сказал Адамберг.

– И вы все‑таки ее сопровождаете.

– Из вежливости.

– Ну конечно, – подтвердил разметчик.

– Женщины… – тихо сказал Анжельбер, – сегодня они есть, завтра их нет.

– Они нам не нужны, когда они есть, и нужны, когда их уже нет, – заметил Робер.

– Они нас бросают, – согласился Адамберг.

– И с чего бы это, – осмелился Освальд.

– Потому что мы ведем себя недостаточно вежливо, – пояснил Адамберг. – Я, по крайней мере.

Этот парень не увиливал от вопросов, и у него были неприятности с женщинами – собрание мужей присудило два очка в пользу Адамберга. Анжельбер указал ему на стул.

– Сядь сюда, за те же деньги, – предложил он.

Он перешел на «ты» в знак временного допуска горца на ассамблею равнинных нормандцев. Адамбергу придвинули бокал белого вина. Их полку на сегодня прибыло, завтра будет о чем поговорить.

– А кого убили‑то? В Бретийи? – спросил Адамберг, сделав достаточное количество глотков.

– Убили? Забили, ты хочешь сказать? Зарезали, как паршивого пса?

Освальд вытащил из кармана еще одну газету и протянул ее Адамбергу, тыча пальцем в снимок.

– Вообще‑то, – Робер гнул свое, – лучше быть невежливым до и вежливым после. С женщинами. Меньше было бы неприятностей.

– Кто знает, – сказал старик.

– Пойди пойми, – добавил разметчик.

Адамберг, нахмурившись, пытался вникнуть в текст статьи. В луже крови плавал красный зверь. Подпись под снимком гласила: «Чудовищное варварство в Бретийи». Он сложил газету, чтобы прочесть название: «Егерь Запада».

– Ты охотник? – спросил Освальд.

– Нет.

– Тогда тебе не понять. Такого оленя, к тому же с восемью отростками на рогах, подобным образом не убивают. Это варварство.

– С семью, – поправил Илер.

– Извини, – сказал Освальд, посуровев, – у этого оленя было восемь отростков.