– У нас кончились деньги. Скажи, когда придешь, и Марк сворует бутылку и что‑нибудь вкусненькое. Ты кролика любишь? Или лучше лангустинов? Пойдет?

– Просто отлично.

Матиас пожал комиссару руку, коротко улыбнулся всем остальным и ушел, перебросив рубашку через руку.

XVII

Побледневший Данглар с постным видом изучал свой десерт. Он терпеть не мог эксгумацию и прочие издержки своей профессии. Мысль о том, что по милости какого‑то психа‑гробокопателя он обязан заглядывать в открытый гроб, доводила его до умоисступления.

– Съешьте уже свое пирожное, Данглар, – настаивал Адамберг. – Сладкое вам сейчас не помешает. И допейте вино.

– Надо совсем сбрендить, чтобы засунуть что‑нибудь в гроб, черт возьми, – проворчал Данглар.

– Засунуть или вынуть оттуда.

– Какая разница. В этом мире и так достаточно тайников, нет?

– А если его застали врасплох? А если ему пришлось спрятать свой клад в гробу до того, как завинтили крышку?

– Ценный, должно быть, клад, если они рискнули вернуться за ним через три месяца, – сказала Ретанкур. – Бабки или дурь, третьего не дано.

– Дело не в том, что этот тип сбрендил. Непонятно, почему он копал в изголовье, а не в ногах. Хотя в изголовье меньше места и добраться туда труднее.

Данглар молча кивнул в знак согласия, продолжая поедать взглядом свой десерт.

– А может, эта штука уже лежала в гробу, – сказал Вейренк. – Может, он не сам это туда положил и не сам место выбирал.

– Что, например?

– Ну, ожерелье, сережки на покойнице.

– Кражи драгоценностей меня в тоску вгоняют, – пробормотал Данглар.

– Испокон века могилы грабят именно с этой целью, капитан. Нам надо справиться о благосостоянии покойной. Что вы там вычитали в книге записей?

– Элизабет Шатель, незамужняя, бездетная, родилась в Вильбоск‑сюр‑Риль, возле Руана, – отрапортовал Данглар.

– Что за напасть, никуда мне от нормандцев не деться последнее время. Во сколько приедет Ариана?

– Какая еще Ариана?

– Судебный медик.

– В шесть часов.

Адамберг провел пальцем по краю бокала, и тот издал жалобный стон.

– Съешьте же это чертово пирожное, майор! Вы не обязаны нас сопровождать.

– Если вы останетесь, я тоже останусь.

– У вас иногда какой‑то средневековый образ мыслей. Слышали, Ретанкур? Я останусь – и он останется.

Ретанкур пожала плечами, и Адамберг вымучил из бокала очередной протяжный стон. На экране телевизора мелькали кадры шумного футбольного матча. Комиссар задержал взгляд на футболистах, бегающих туда‑сюда по полю. Посетители кафе, задрав голову, но не переставая жевать, с упоением следили за каждым их движением. Адамберг никогда ничего не смыслил в футболе. Если мужикам так нравится загонять мячик в ворота – что ему как раз было понятно, – зачем нужна еще одна такая же команда, единственная цель которой – помешать им это сделать? Ведь в мире и без того хватает парней, которые только и делают, что мешают вам забросить мячик туда, куда хочется.

– А вы, Ретанкур? – спросил Адамберг. – Вы останетесь? Вейренк пойдет домой. Он на ногах не стоит.

– Я останусь, – пробурчала Ретанкур.

– Надолго?

Адамберг улыбнулся. Ретанкур развязала, потом снова завязала хвост и отправилась в туалет.

– Чего вы к ней пристали? – спросил Данглар.

– Потому что она от меня ускользает.

– Куда?

– К Новичку.