– Слушаю, – нахмурился Адамберг.

– Это значит, что тут копали, – продолжал Матиас, осторожно снимая стебли в изголовье могилы, – но только в одном месте. Потом увядшие цветы положили на холмик, чтобы замести следы. Но это все равно заметно. Ты вот сдвинешь стебель розы, а тысячу лет спустя об этом все равно узнают, понял?

Адамберг ошарашенно кивнул. Получается, тронь он сегодня тайком и под покровом темноты лепесток какого‑нибудь цветка, через тысячу лет такой вот Матиас вычислит его. Мысль о том, что все его жесты оставляют несмываемый отпечаток в Истории, встревожила комиссара. Но он быстро успокоился, взглянув на Матиаса, который, вынув из заднего кармана мастерок, ласково протирал его пальцами. Такие парни на дороге не валяются.

– Трудно придется. – Матиас скривился. – Яму сразу засыпали той же землей, и границы не видно. Рыть‑то они рыли, только где?

– Ты не сможешь ее найти? – вдруг забеспокоился Адамберг.

– Глазами – нет.

– А как?

– Пальцами. Когда нельзя увидеть, можно почувствовать. Просто времени уйдет больше.

– Что почувствовать? – спросил Жюстен.

– Границы ямы, стык между краем и насыпью. Земляной шов на месте склейки. Он есть, просто надо его обнаружить.

Матиас провел рукой по гладкой поверхности земли. Потом словно зацепил ногтями невидимую трещинку и медленно стал продвигаться по ней. Сосредоточив все чувства в кончиках пальцев, он почти не смотрел вниз, словно слепец, опасающийся, что несовершенство зрения может помешать его поискам. Так, постепенно, он нарисовал неровную окружность в полтора метра диаметром и обвел ее мастерком.

– Вот оно, Адамберг. Я сам возьму лопату, чтобы пройти точно по стенкам раскопа, а твои ребята будут выносить землю, так мы быстрее управимся.

На глубине восьмидесяти сантиметров Матиас распрямился, снял рубашку и провел рукой по стенкам ямы.

– Не думаю, что твой землекоп тут что‑то спрятал. Мы и так уже слишком глубоко зашли. Он рыл до гроба. Их было двое.

– Точно.

– Один копал, второй опоражнивал ведра. На этой глубине они поменялись ролями. Все копают по‑разному.

Матиас снова взялся за мастерок и нырнул в яму. Ведра и лопаты они одолжили у сторожа. Вейренк и Жюстен выносили грунт.

Матиас протянул Адамбергу серые камешки.

– Закапывая яму, они занесли сюда камешки с аллеи. Они устали и лопату стали вонзать по наклонной. Ничего не спрятали. Тут все чисто.

Молодой человек продолжал рыть еще в течение часа, прервав молчание только два раза, чтобы объявить: «Они снова поменялись ролями» и «Они перешли с заступа на кирку». Наконец Матиас поднялся, облокотившись о край ямы, которая была ему уже почти по грудь.

– Учитывая состояние роз, покойник попал сюда недавно.

– Три с половиной месяца назад. Это женщина.

– Вот тут наши дороги расходятся, Адамберг. Теперь твоя очередь.

Матиас оперся о края ямы и выпрыгнул наружу. Адамберг взглянул на дно раскопа.

– Ты не докопал до гроба. Они остановились раньше?

– Я докопал. Но гроб открыт.

Полицейские обменялись взглядом, Ретанкур сделала шаг вперед, Данглар и Жюстен – назад.

– Деревянная крышка взломана ударами кирки и сорвана. Внутри полно земли. Ты же про землю у меня узнать хотел, а не про тело. Я предпочитаю не смотреть на это.

Матиас засунул мастерок в карман и вытер огромные ладони о штаны.

– Дядя все ждет тебя на ужин, – сказал он Адамбергу, – ты в курсе?

– Да.