XXVII

Перескакивая с дерева на куст, молва преодолела расстояние, разделяющее Оппортюн‑ла‑От и Аронкур, и в кафе, где ужинали полицейские, вошли Робер, Освальд и разметчик. Адамберг, собственно, этого и ждал.

– Черт, покойники от нас не отстают.

– Скорее опережают, – сказал Адамберг. – Садитесь, – он подвинулся, освобождая им место.

Они незаметно поменялись ролями, и на сей раз собрание мужей возглавил Адамберг. Нормандцы исподволь взглянули на красавицу, которая как ни в чем не бывало сидела в конце стола, запивая еду то вином, то водой.

– Это наш судебный медик, – объяснил Адамберг, чтобы они не теряли времени на хождение вокруг да около.

– Она работает с тобой, – сказал Робер.

– Она только что обследовала труп Паскалины Виймо.

Движением подбородка Робер показал, что понял, о чем речь, и не одобряет подобных занятий.

– Ты знал, что эту могилу открывали? – спросил Адамберг.

– Я знал, что Грасьен видел тень. Ты говоришь, что нас опередили.

– Мы отстали на несколько месяцев и по‑прежнему плетемся далеко в хвосте.

– Что‑то ты, по‑моему, не особо спешишь, – заметил Освальд.

На другом конце стола Вейренк, сосредоточенный на своей тарелке, слегка кивнул в знак согласия:

– Не будь настороже, спускаясь по теченью:

Неспешная река не придает значенья

Видениям войны, уверенная в том,

Что справится вода с любым ее врагом.

– Что там бормочет твой полурыжик? – спросил Робер шепотом.

– Осторожно, Робер, никогда его так не называй. Это сокровенное.

– Ладно, – сказал Робер. – Но я не понимаю, что он говорит.

– Что спешить некуда.

– Твой брат говорит не так, как все.

– Это семейное.

– Ну, если семейное, тогда ничего, – уважительно промолвил Робер.

– А то, – прошептал разметчик.

– И он мне не брат, – добавил Адамберг.

Робер явно себя накручивал. Адамберг понял это по тому, как тот стискивал в кулаке бокал с белым вином и двигал челюстью слева направо, словно сено жевал.

– Что такое, Робер?

– Ты приехал из‑за освальдовской тени, а не из‑за оленя.

– Откуда ты знаешь? И то и другое произошло одновременно.

– Не ври, Беарнец.

– Хочешь забрать рога?

Робер колебался:

– Пусть остаются у тебя, они твои. Но не разлучай их. И не забывай нигде.

– Я весь день с ними не расстаюсь.

– Хорошо, – решил Робер, успокоившись. – Ну и что ты скажешь про Тень? Освальд говорит, это смерть.

– В каком‑то смысле он прав.

– А в другом?

– Это кто‑то или что‑то, от чего я не жду ничего хорошего.

– А ты, – прошипел Робер, – ты тут как тут, стоит какому‑нибудь кретину вроде Освальда сказать, что здесь видели тень, или психопатке вроде Эрманс попросить встречи с тобой.

– Дело в том, что еще один кретин, сторож кладбища в Монруже, тоже видел тень. Там тоже какой‑то псих заставил разрыть могилу, чтобы добраться до гроба.

– Почему «заставил разрыть»?

– Потому что двум парням заплатили за то, чтобы это сделать, и они погибли.

– А что, этот тип сам не мог справиться?

– Это женщина, Робер.

Робер разинул рот, потом глотнул вина.

– Нелюдь какая‑то, – вступил Освальд. – Я не верю.