Молчит.

Жду некоторое время ответ или хоть пару слов от него, но король мрака не балует сиделку своим вниманием. И я покорно направляюсь к двери.

Не успеваю лечь, как слышу внизу возню. В ту пору, когда мы были юными, и ещё до того как стали играть в мужа и жену, я всегда слышала, как Дамиен возвращался со своих ночных гонок в Лэнгли или от Мелании. Чётко различала каждый шаг и знала из какого угла в какой он ходит, и даже строила предположения, что делает: вот к шкафу подошёл, переодевается, вот в ванную свою протопал, вода шумит, значит, душ принимает, вот вышел на террасу, а вот, наконец, улёгся спать. И если хорошенько припомнить и быть с самой собой честной — как же хотелось нырнуть к нему под одеяло. Просто рядом побыть.

Сейчас это совсем другой человек. Жизнь убила в нём того Дамиена, которого я знала и любила.

Шум не утихает, и я предполагаю, что, возможно, ему понадобилось в туалет. Мне нравится каждый производимый им шорох, вздох, любой шум. Даже то, как он сплёвывает зубную пасту. Это ведь не просто звуки, это — мой Дамиен.

Глава 31. Пожары и хлеб

Утром я просыпаюсь от запаха гари. Испугавшись, кидаюсь вниз, перескакивая ступеньки, как девочка, а не как дородная тётка, убеждённая в забытом утюге или невыключенной плите. Ни одно из опасений не подтверждается, версия возгорания проводки так же не имеет никаких визуальных доказательств, и только окончательно проснувшийся мозг предлагает взглянуть в окно, чтобы обнаружить за ним серую дымку — в Британской Колумбии начались лесные пожары. Август же.

Обычно всё, что ближе к городам оперативно тушится, но на этот раз, очевидно, возгорание распространилось ночью. Задраиваю люки, то есть окна, проверяю, чтобы в стеклянных дверях, ведущих на террасы, не были оставлены проемы и щели. Закупорка — лучшее средство, чтобы «переждать».

С чувством выполненного долга стою у окна и наблюдаю, как клубы серого дыма вздымаются над Вестминстером, тянутся ядовитой пеленой до Сюррея. Судя по удаленности, горит с противоположной стороны залива, так что мы в любом случае в безопасности.

Спустя недолгое время дым становится белым. Белый цвет — это хорошо, это означает, что бедствие уже тушат пожарные подразделения со всей страны и со всего мира: из Австралии, Новой Зеландии и Майами — так говорится в экстренном новостном выпуске на сайте «Canada news».

А если загорится у нас? Синоптики обещали жару и дальнейший рост температуры!

В моей голове мгновенно рождается и обрастает деталями скоростной сценарий: Кокуитлам пылает в огне, сползающем со склона гор, Порт Муди уже стёрт с лица земли, и пламя вот-вот подберётся к нашему дому.

Даром что ли я — единокровная сестра режиссера Дамиена Блэйда? Должно же быть хоть какое-то влияние общих генов?

Явственно представляю себе, как тащу, спасая от огня, Дамиена. Выбиваюсь из сил: что может слабая женщина против мужчины, настолько крупного, как Дамиен? Ладно, не такая уж и слабая, но тем не менее!

Огонь уже подбирается к гаражу и мне нужно, во что бы то ни стало, успеть дотащить свою ношу до машины, усадить его и уезжать в безопасное место. Мои дрожащие руки лихорадочно стараются попасть ключами в зажигание, но никак не могут. Дамиен не приходит в сознание (не знаю ещё почему, возможно, у него отравление дымом), огонь подбирается к машине, и она почему-то не моя красная Тойота, а его чёрный Мустанг, тот самый, что был в молодости, но вот, наконец, ключи в зажигании, автомобиль заведён, и я грубо снимаю его с паркинга, чтобы виртуозно сдавая назад, одним махом выехать из гаража и родительского дома, пожираемого языками ядовитого и неизбежного пламени.

Мы спасены, мы едем в новую жизнь. Конец.

Это случилось в тот день, когда Дамиену вдруг вздумалось научить меня печь итальянский хлеб.