– Думаешь, он нас слышит?

– Меня он слышит, – ответил Джим. – Во всяком случае, ту часть меня, которая отдает ему приказы; и вообще, может, он также сильно чувствует мои эмоции, как я его. Если так, то он все это время чувствовал посыл срочности, который я получаю от тебя, когда ты указываешь новое место, направление или что‑нибудь такое.

– Я не верю, что он перегружен. Ты ведь хочешь сказать, что я его перегружаю?

– Именно. Ты, конечно, не нарочно это делаешь, но тем не менее ты создаешь ситуацию, в которой, по твоим же собственным выводам и наблюдениям, расовая императива заставит сквонка загнать себя до смерти работой.

– Я в это не верю. У тебя какой‑то план помешать мне дальше работать здесь, чтобы я отпустила тебя на Землю.

– Ну извини, не веришь так не веришь, – сказал Джим, – но ты забыла, что я управляю сквонком. Ему нужен отдых, и он его получит. Ты вообще думала, что с нами будет, если он умрет? Я не знаю, как мы сумеем перейти в другого сквонка или вернуться в «ИДруга».

Он прервался и обратился прямо к сквонку, используя обычный образ лаага:

– Сквонк, хороший сквонк, можешь перестать искать. Пора спать, сквонк, потом будем искать ключ. А сейчас, сквонк, пора отдыхать.

В эмоциях сквонка почувствовался вопрос. Он впервые попробовал что‑то вроде прямого общения с управляющим им невидимым лаагом, и для Джима этот необычный поступок свидетельствовал об охватившем сквонка смятении и расстройстве.

– Спать! – сказал Джим. – Спать, сквонк!

Сквонк прекратил поиски при первой команде Джима, но все еще колебался. Он опустил голову, попятился и снова начал обыскивать пол перед собой, потом остановился в растерянности. Он посмотрел на ближайшую стену, потом опять на пол.

– Спать! – скомандовал Джим.

Сквонк повернулся к стене. Он немного покачивался на ходу, и как только он уперся в стену, то втянул разом голову, ноги и щупальца и буквально упал на спину. Еще раз качнулся, а потом замер.

– Что это ты делаешь? – закричала Мэри. От нее исходили одновременно ярость, боль и гнев. – Ты это нарочно, ты хочешь мне помешать. Я не верю ни слову из того, что ты говоришь!

– Мэри, сквонк спит, – сказал Джим. – Пока он не проснется, делать тебе нечего, разве что наблюдать от стены, а ты это уже делала, когда мы только сюда пришли. Почему бы тебе тоже не поспать?

– Спать? Зачем мне спать? Кто ты такой, чтобы говорить мне, когда я хочу и могу спать? – Вспышка эмоций исказила ее голос.

– Извини, но я не дам тебе убить ни сквонка, ни себя саму, – сказал Джим. – Ты уже переделала здесь кучу работы. Признайся, пора ведь уже отправляться на Землю, на базу.

– Так вот ты про что! – Голос Мэри задрожал от гнева. – Ты хочешь заставить меня выпустить тебя, чтобы ты смог сделать фазовый переход из‑под этих арок, которыми они привязали «ИДруга». Так вот, не выйдет! Мы здесь останемся, пока я не решу, что мы достаточно сделали и можем уходить. На годы останемся, если надо; на всю жизнь, если придется.

– Не надо так говорить, – ответил Джим как можно мягче. – Ты меня вынудишь найти способ высвободить «ИДруга» и увести его домой вне зависимости от того, что тебе еще нужно или хочется сделать.

– Лучше и не пытайся! – резко и зло отозвалась Мэри. – Не лезь драться со мной, Джим, вот увидишь, тебе это будет не по зубам. Я серьезно! Я уже в шесть лет знала, что именно хочу делать – то, в чем будет смысл! Тебе такое понятно?

Джим решил не отвечать, а просто дать ей выговориться.