– Потому что я женщина и его начальник, – сказала Мэри. – С его точки зрения, одно другого хуже. У тебя почти получается от него отвязаться. Он тебя достает, но вяло, как будто из чувства долга.

– Ну, я большую часть его поведения просто не беру в голову. Это лишает его удовольствия да и выматывает, – объяснил Джим. – Колотить пустоту куда утомительнее, чем каменные стены.

– А тебя это не утомляет? – она с интересом взглянула на него через столик.

– Немного. – Они опять слишком близко подошли к тому печальному факту, что Джим готов был на что угодно, чтобы вернуться в космос, даже на целый полк Нейсов, которые бы по очереди работали над ним. Он не сомневался, что Мэри это знает, точно так же, как он знал кое‑что о ней.

– Когда меня пустят на «ИДруга»? – спросил он.

– У Эймоса учишься? – Мэри неторопливо попробовала блюдо со стола, предложила ему, потом забрала обратно. – Ах да, ты же не любишь брокколи.

– Когда меня...

– Не сейчас и не в ближайшее время, – спокойно ответила она. – На это есть причины, но я не могу их тебе привести. Мне очень жаль. Если бы этих причин не было, я бы пустила тебя хоть сейчас.

– Чего вы от меня хотите? – Джим и сам слышал усталость в собственном голосе. – Я знаю все слова Рауля так, что они у меня от зубов отскакивают. Я знаю все, что ты и я сказали после встречи с «Охотником на бабочек». Я знаю, что ты хочешь от возможных находок, не больше и не меньше, чем ты сама. Когда же наконец закончится эта череда наркотиков и вопросов?

– Ты любишь этот корабль, – сказала Мэри.

– Будто ты этого раньше не знала, – отозвался Джим.

– Ты бы мог умереть за него?

Вопрос застал Джима врасплох. Он задумался на мгновение.

– Умереть за него? – наконец ответил он. – Ты имеешь в виду, если какой‑нибудь идиот попытается взорвать мой корабль или что‑нибудь еще с ним сделать, рискну ли я ему помешать? Конечно, рискну! Но как можно умереть за корабль? Это просто невозможно.

Мэри кивнула, что, по мнению Джима, не отвечало ни на один из его вопросов.

– Ну так в чем дело? – поинтересовался он. – Что, «ИДруг» в опасности? О чем ты говоришь?

– Нет, не в опасности, – ответила Мэри, – и хватит об этом. Я получила ответ на свой вопрос, а тебе новых ответов придется подождать.

Так она и поступила и не стала больше отвечать ни на какие вопросы.

Этот ее вопрос, однако, вызвал к жизни все прежние волнения Джима. Он уже какое‑то время ощущал растущее раздражение. Когда Моллен сказал ему о возвращении в космос, что это вопрос времени. А после того, как он увидел «ИДруга» в то первое утро вместе с Молленом и Мэри, Джим не ожидал, что его опять перестанут пускать к кораблю.

Но его не пускали. С тех самых пор он не мог попасть внутрь пластикового шатра. И постепенно вернулся в состояние, в котором находился до того, как уселся в приемной Моллена и не сдвинулся, пока не добился своего. Только сейчас все было намного хуже: наркотики, которыми его накачивали, делали воображение ярче и сильнее.

Ему опять начали сниться кошмары. Сначала пропал аппетит, потом он стал спать хуже. Бег, плавание и другие занятия на этот раз не помогали. В сознании Джима нарастало беспокойство об «ИДруге», и оно не уходило ни днем, ни ночью.

Он начал путаться в ответах и забывать слова во время работы с Мэри и командой Нейса. В нем родился и рос новый страх. Джим боялся, что стал непригодным или скоро станет и не сможет больше выводить корабль вроде «ИДруга» в космос, а тем более на границу.