– Не похоже, что сработает…

– Тогда мы можем привязать лошадей, спрятать сигнальный камень и разделиться. Я буду приманкой и заманю их в город. Ты можешь отправиться к причалам. Как только обыщешь все три, возвращайся к сигнальному камню. Зажги его, и я найду тебя.

– Ни в коем случае. – Сафи бросила настороженный взгляд на Изольду. – Это худшая идея из всех, что тебе приходили в голову. Зачем тебе подвергать себя опасности…

– В том-то и дело, – возразила Изольда. – В договоре о Перемирии сказано, что они не могут убивать никого на чужой территории, верно?

– В нем также сказано, что они не могут высаживаться на чужой территории, но это их явно не волнует.

– Вообще-то в договоре сказано, что никакие иностранные корабли не могут высаживаться на чужой территории, – заметила Изольда. – А их корабль не иностранный.

– Именно об этом я и говорю, Из! Они обошли этот пункт, так почему они не смогут обойти и все остальные? Насколько мы знаем, им даже все равно, нарушат ли они Перемирие.

Это заставило Изольду взять паузу – слава богам, – но когда Сафи натянула поводья, чтобы снова пуститься в путь, Изольда предупреждающе вскинула руку.

– Камни нитей, – настойчиво продолжила она. – Ты узнаешь о том, что я в опасности, по своему камню нитей. Если он загорится, ты сможешь прийти мне на помощь.

– Нет…

– Да. – Уголки губ Изольды приподнялись в улыбке. Она достала свой камень нитей и крепко сжала его. – Ты знаешь, этот план может сработать, и это единственная стоящая стратегия, которую я могу предложить. Давай просто порадуемся, что Лейна – город-призрак. Здесь не осталось никого, кто мог бы пострадать.

– Кроме нас, ты имеешь в виду.

– Хватит спорить, начинай раздеваться. – Изольда соскользнула с седла и перекинула поводья через низкую ветку. Затем она начала расстегивать платье. – Надвигается буря, Саф, и ты в ее эпицентре. Я буду в этой авантюре правой рукой, а ты – левой.

Левая рука доверяет правой, всегда говорил Мэтью. Левая рука никогда не оглядывается, пока не схватит кошелек.

Изольда всегда была левой рукой, и она никогда не сомневалась в том, что Сафи сможет отвлекать жертву до самого конца. А это означало, что теперь настала очередь Сафи сделать то же самое.

Ведовской ветер ворвался в лес. Он толкнул Сафи, закружил вокруг нее… а потом скопился у нее за спиной. Она бросила взгляд назад, глаза заслезились. Над верхушками деревьев собирались темные, как смоль, грозовые тучи.

–Как мне это все не нравится,– сказала Сафи, и теперь ей пришлось перекрикивать шум ветра.– Если честно, я ненавижу грозы. И план! Почему мы должны рисковать? Почему не одна я?

– Потому что мы – это то, что мы есть, – прокричала в ответ Изольда. – Я всегда буду следовать за тобой, Сафи, а ты всегда будешь следовать за мной. Повязаны до конца.

При этих словах в легких Сафи поднялась яростная, жгучая жажда. Ей захотелось высказать Изольде все, что она чувствует, – свою благодарность, свою любовь, свой ужас, свою веру, но она не стала этого делать. Вместо этого она мрачно улыбнулась.

– Повязаны до конца.

Наконец, Сафи сделала то, о чем просила Изольда: слезла с коня и начала снимать с себя одежду.

Аэдуан учуял свою старую наставницу за милю. Ее запах – льдистой весенней воды и соленых скал – был абсолютно узнаваемым. Он был знаком Аэдуану, как его собственный пульс.

И так же неизбежен, как смерть, если только Аэдуан не сойдет с тропы – а он не сойдет – или не убьет ее на месте.