Кладовка. Аэдуан увидел высокий шкаф в дальнем углу комнаты, в опасной близости от разбитого окна… Но это было единственное укрытие, которое он смог найти. Колдун подтолкнул девушку к кладовке.

– Лезь туда.

– Нет. – Она повернулась к нему лицом. – Что ты пытаешься сделать?

– Вернуть долг. Ты пощадила меня, теперь я спасу тебя. – Он начал стаскивать с себя плащ из кожи саламандры. – Спрячься под… под этим. Они тебя не учуют.

Аэдуан протянул ей плащ.

– Нет.

– Ты глухая или просто глупая? Распадающиеся в нескольких секундах от нас. Поверь мне.

– Нет.

Ее карие глаза сузились – но не от страха. От упрямства.

– Доверься. Мне.

Аэдуан заговорил тише, напрягая слух и нюх в поисках признаков распадающихся. Они могли появиться в любой момент, а эта номатси все еще не сдвинулась с места.

А если она не сдвинется с места, то долг останется невыплаченным.

Поэтому Аэдуан произнес единственные слова, которые могли заставить девушку уйти:

–Mhe varujta,– сказал он.– Mhe varujta.

Ее брови взлетели вверх.

– Откуда… откуда ты знаешь эти слова?

– Оттуда же, откуда и ты. А теперь лезь в кладовку.

Аэдуан с силой затолкал девушку в шкаф. Его терпение иссякло, и он уже почуял запах распадающегося. Запятнанные кровью секреты и покрытая грязью ложь.

Девушка сделала то, что ей было велено. Она шагнула в кладовую и уставилась на Аэдуана со странным выражением лица. Он бросил ей плащ. Она с легкостью поймала его.

– Сколько мне ждать? – спросила номатси и окинула колдуна взглядом. – У тебя кровь идет.

Аэдуан посмотрел на дорожки крови, что лилась из старых ран и новых порезов, полученных от Эврейн.

– Ничего страшного, – буркнул он, закрывая дверь. На лицо девушки упала тень, но Аэдуан сделал паузу, прежде чем полностью захлопнуть створку. – Долг выплачен, ведьма нитей. Если наши пути снова пересекутся, не сомневайся: я убью тебя.

– Нет, не убьешь, – прошептала она, когда дверь со щелчком захлопнулась.

Аэдуан заставил себя промолчать. Она не заслуживала ответа.

И она глубоко ошибается, если думает, что он пощадит ее.

Так что, разогнав кровь до предела, Аэдуан вихрем умчался в мир дождя, ветра и смерти.

Мерик летел, пребывая в состоянии ужаса. Каллен был уже почти у Лейны и направлялся к первому причалу. Но что-то было не так. Его повязанный брат ушел в небо слишком быстро, куда быстрее, чем мог лететь сам Мерик, и с такой неконтролируемой яростью, какой он никогда прежде не видел.

Когда принц наконец добрался до города, он опустился на разнесенный в щепки первый причал – туда, где, как он видел, приземлился Каллен. Однако парень ничего не смог разглядеть в вихрях шторма. Еще страшнее было то, как сила пульсировала внутри него. Под кожей все чесалось – как будто рядом распадался какой-то колдун. И как будто сам Мерик вот-вот отправится за грань.

Прыжками принц пересек пирс и направился к берегу. Возле лавки вспыхнул свет, и Мерик увидел Каллена. Тот стоял на коленях в переулке, и от его тела тянулись ослепительные разряды электричества. Потом молнии погасли, и Каллен скрылся в воздухе и морской воде, водорослях и песке.

Мерик добрался до улицы. Он полетел головой вперед навстречу стене молний и ветра.

Теперь к ним добавились стекло и обломки дерева. Сила Каллена разрушала целые здания.

Мерик нырнул вперед, очутившись в вихре света и звука. Потом его начало кружить. Ветер сбивал с ног, вода лилась на землю, сила поглотила его.

И Мерик не мог с ней бороться. Он и вполовину не был таким сильным колдуном, как Каллен, и, чувствуя, что его собственные силы могут распасться в любую секунду, не мог ничего сделать, кроме как отпустить себя.