Алабаевец заискивающе смотрел то на Фудина, то на Матушкина, то на Егора Лексеича. С него напрочь слетело прежнее городское высокомерие.

Егор Лексеич безмолвно наблюдал за Матушкиным и Фудиным.

— Вы же нормальные мужики, не звери!.. — уговаривал алабаевец.

Фудин повернулся к бригадиру.

— Шеф, про деньги — хороший план! — с надеждой сказал он.

Егор Лексеич продолжал молчать. А у пленного точно прибавилось сил.

— Я же вашего товарища не убивал! — горячо заверил он — Это Алабай!..

Фудин решил, что молчание бригадира означает одобрение.

— Много — это сколько? — спросил он у пленного.

Матушкин стоял со странно неподвижным лицом, но при словах о гибели Холодовского его щетина будто ожила. Матушкину плевать было на гибель Холодовского, просто разговор с алабаевцем снова напомнил ему, что Талка предпочла не его — даже тогда, когда соперник исчез. Матушкин хотел сорвать зло — выплеснуть досаду. И ударил по алабаевцу очередью из автомата.

Эхо заметалось под бетонным потолком машинного зала. Алабаевец затрясся, ещё пытаясь что-то произнести, рухнул на колени и повалился набок.

— Много — это не тебе! — выдохнул Матушкин Фудину.

46

Город Межгорье (I)

Серёга взял в сторону и затормозил, смяв мотолыгой густой кустарник, что вырос на былом тротуаре. Рядом остановился харвер, в его корпусах мощно гудели моторы. Егор Лексеич приоткрыл дверь кабины и высунулся наружу.

— Слышь, Серёжа, смотри там в оба! — крикнул он. — Алабай нашу Ведьму поймал! Она может снова толпу чумоходов сюда нагнать, как на Инзере!

— Всё под контролем! — браво крикнул в ответ Серёга.

— Если разойдёмся — встречаемся на станции!

Серёга посмотрел на экран навигатора. Межгорье было совсем небольшим городом, железная дорога огибала его по южной окраине. Станция находилась на юге, а водозабор — на северо-западе. Всё просто, даже дебил поймёт.

— Принято, дядя Егор!

Егор Лексеич нырнул в кабину, и харвер пошагал вперёд — размашисто и уверенно. В движении его длинных суставчатых ног было что-то от циркуля.

Небо затянуло сырыми облаками, по улицам ползла влажная дымка. Впрочем, улицы существовали только в навигаторе, а Серёга видел вокруг мотолыги старый и крепкий лиственный лес: берёзы, рябины, липы, тополя. Они выбрались из скверов и палисадников, когда люди исчезли, и заняли опустевший город. Направление улиц Серёга угадывал по расположению домов, но дома попадались нечасто, будто бы тоже ушли вслед за людьми. Лишь изредка сквозь зелень можно было различить панельную пятиэтажку с ровными рядами чёрных оконных провалов или здания в один-два-три этажа с кустами на крышах. Ещё среди деревьев косо торчали бетонные столбы и ржавели в кустах бузины и черёмухи брошенные автомобили.

Серёга привстал и быстро глянул назад. Бригада расслабленно сидела в десантном отсеке за дизелем — все, кроме алабаевца. Егор Лексеич сказал, что выгнал его с концами в лес: на хуй нужен. Маринка и Митя расположились рядом.