— Да, — сказал я. — Когда-нибудь обязательно. Так или иначе.

— Что-то мне не нравится, как это звучит, ек-макарек.

— Или мы найдем способ прервать цикл, — сказал я. — Или вся известная нам часть обитаемой вселенной схлопнется в черную дыру. Ну, я не уверен, что визуально это все именно так будет оформлено, но синий экран смерти нам уже почти гарантирован.

Спустя полчаса неспешной езды по загородной трассе Кабан свернул куда-то в лес, и еще через пару километров мы уткнулись в первый КПП. Впрочем, шлагбаум подняли почти сразу, видимо, эта машину здесь хорошо знали и не ждали от ее пассажиров никаких сюрпризов.

На втором КПП все было чуть серьезнее — нас обступили пятеро автоматчиков и один из них постучал в стекло водительской двери. Кабан открыл окно, показал свое удостоверение, главный автоматчик заглянул в салон, лениво мазнул по мне взглядом и кивнул деду Егору.

Ворота открылись.

За ними обнаружилась отнюдь не секретная база ФС… КГБ, не бункер с двухметровыми бетонными стенами, большая часть которого находилась под землей, и даже не научно-исследовательский комплекс. За воротами обнаружилась обычная дача.

Участок не слишком большой по меркам из моей прошлой жизни, домик и вовсе скромный, этакий барнхаус в полтора этажа и с огромной линией остекления, словно не для наших широт предназначен.

На лужайке перед домом стояла обычная садовая мебель, и в одном из плетеных кресел сидел и листал свой айпэд (хотя, скорее, это был какой-нибудь "умноплан") первый президент ОСССР.

Виталик.

Э…

А где остальная охрана, где вышки с автоматчиками, засевшие на крыше снайперы и установки с ракетами класса "земля-воздух"?

Что-то как-то не по статусу это все…

— Ты посиди в машине пока, — сказал дед Егор Стасу и повернулся ко мне. — А ты выходи. Сбылась твоя мечта, ек-макарек, хотел поговорить с президентом, и вот тебе президент.

— А сразу нельзя было сказать? — спросил я. — Зачем нужно было эту комедию ломать?

— Информацию нужно преподносить дозированно и своевременно, — сказал дед Егор.

— А кто определяет время и дозу?

— В данном случае — я, — сказал он. — Вылезай, Сумкин, не заставляйте человека ждать.

Я вылез.

Разумеется, Виталик был предупрежден о нашем визите, и вышел нас встретить. Не думаю, что президент большой страны может вот так просто прохлаждаться на лужайке, а не заниматься какими-то важными делами…

Увидев, что мы выходим, Виталик встал и пошел нам навстречу. Я присмотрелся.

Он сильно отличался от того Виталика, что я знал и не очень-то любил. Он был… ну, не строен, но атлетически подтянут, он был гладко выбрит и аккуратно подстрижен, он носил простые белые полотняные штаны, футболку и мокасины на босу ногу, и, самое главное, он был жив.

В смысле, не мертв.

И выглядел моложе, чем в те времена, когда он был… не жив.

Ну, вы понимаете.

Но несмотря на все эти отличия, это был все тот же самый Виталик.

— Здравствуй, Федор, — сказал он, протягивая мне руку.

— Привет, — сказал я, решив пока никак к нему не обращаться. Называть президента Виталиком при подчиненных… в смысле, при избирателях, я как-то не решался, а именовать его по отчеству было слишком непривычно и у меня язык не поворачивался.

Рукопожатие у него было крепким, а рука — теплой. В смысле, не комнатной температуры, как раньше.

— Пойдемте ко мне в кабинет, — предложил Виталик.