'Столько жрецов вокруг! Отчего никто не поможет старику потушить свои палки?' - подумал Велик. Словно повинуясь его мысли, три жреца, доселе стоявшие по углам помоста, враз шагнули к Кокодло. Верховный, видно решив, что это была какая-то игра, бросил ветки в толпу[46] и стал вертеть руками перед лицами и над головами помощников, будто показывая: 'Ничего нету, ничего нету, ищите в другом месте!'

    В руках жрецов блеснули ножи, но не успел Велик испугаться, как выяснилось, что ни Кокодло, ни остальным ничего не угрожало: троица развернулась, на краткий миг преклонила колени перед Просветленной, встала - и направилась к привязанным.

    Каменный Великан недоуменно прищурился: век живи - век учись обычаям людей, чего только ни придумают, чтобы ясно и просто не выражать свои мысли...

    По взмаху руки Кокодло зарокотали барабаны - часто, отчаянно, как сердце человека, загнанного в угол преследователями. Площадь захлестнуло ощущение опасности, растерянности и чего-то тошнотворного и непоправимого, что вот-вот должно было случиться. Толпа замерла. Голем, настороженный внезапной тишиной неумолчного доселе человеческого моря, обернулся, бросил тревожный взгляд на помост - и сбился с шага.

    Над привязанными к столам людьми стояли жрецы. Губы их беззвучно шевелились, глаза были полуприкрыты, а руки с ножами взметнулись к небу и застыли, делая служителей богини похожими на какие-то нелепые громоотводы.

    - Во славу и могущество Уагаду, и да придет в Слоновье королевство процветание и развитие! - выкрикнул Кокодло и взмахнул новой порцией дымящихся синь-малиновых ветвей, как дирижер, подающий сигнал оркестру.

    И оркестр вступил.

    Толпа охнула, застонала... ножи жрецов начали опускаться... старуха Просветленная с закрытыми глазами и блаженной улыбкой подалась вперед... над головами людей просвистело нечто огромное и пестрое... между двумя алтарями с грохотом выросла синь-малина... Барабаны подавились собственным грохотом... Помост хрустнул, скрипнул...

    И развалился с могучим треском, роняя на плиты двора вперемешку с драгоценной древесиной жрецов, послушников, жаровни и алтари с привязанными жертвами.

    Народ ахнул и закрутил головами то вверх, выглядывая богиню, чье знамение они только что узрели, то на руины помоста с копошащимися меж обломков жрецами и их жертвами. Под каким бы внушением или дурманом они ни находились, падение привело объясняльщиков в себя. И первым делом, осознав свое положение, они захотели срочно попасть в какое-нибудь другое. Желательно в такое, где не было ни богов, ни их прислужников, ни, прежде всего, храмов.

    Как и следовало ожидать, их намерения были диаметрально противоположны жреческим, что и выяснилось после первого же выкрика Кокодло:

    - Продолжать ритуал!

    - Но знамение... дерево... - донесся нерешительный голос Узэмика.

    - Жирафу в задницу!!! Продолжать, я сказал!!! Стража, на место! Расчистить пространство перед помостом в сторону храма!

    Караульные, рванувшиеся на спасательную операцию, развернулись и медленно поперли в другую сторону, отвоевывая у запруженной паломниками площади метра три. Толпа нервно гудела, но пятилась.

    - Богиня...

    - Дерево Уагаду...

    - Уагаду не хочет, чтобы.