Однако он напомнил себе, что идет война идеалов, и чем ближе становилось яркое здание собора, тем крепче становилась решимость адмирала. Храм был одновременно великолепен и ужасен, а у фанатика, живущего в его недрах, было два сердца: золотое и железное. Эррит был идеальным правителем Нара: непостижимым, способным на невообразимые зверства, и при этом он кормил голодающих детей столицы. Аркус Нарский тоже был мясником, но самые страшные его бойни меркли перед тем, что Эррит сделал в Готе. Никабар ненавидел Эррита почти так же сильно, как самого Форто, но Форто он еще и презирал за глупость. Генерал был всего лишь послушным псом Эррита.

Форто остановил процессию у самых дверей собора. Двери были распахнуты, но что происходит в таинственных глубинах храма, не было видно. У входа ждали причетники в белых капюшонах, опущенных на лица. Казалось, они бестелесно парят в воздухе. Никабар вылез из кареты, по-прежнему крепко держа металлический ящичек. Форто наконец спешился, подошел к Никабару и нахмурился.

– Это святое место, адмирал, – объявил он. – И я бы просил тебя уважать его. Иначе я оторву тебе голову голыми руками. Ты понял?

Никабар повернул к Форто непроницаемое лицо:

– Как ты был грубияном, Форто, так и остался. Я бы настоятельно тебе рекомендовал больше мне не угрожать. «Бесстрашный» давно не проводил артиллерийских учений и будет рад воспользоваться случаем.

Форто засмеялся:

– Бог поразит тебя прежде, чем ты сделаешь хоть один выстрел. Он защищает этот храм. Руки у тебя коротки до него добраться.

– Мне бы хотелось проверить эту теорию, генерал. И я это сделаю, только дай мне повод. А теперь хватит болтать, веди меня к Эрриту. Меня уже тошнит на тебя смотреть.

Форто отвернулся от Никабара и зашагал к храму. Никабар пошел следом. За ними направились два телохранителя генерала в полной боевой броне и с обнаженными мечами. Генерал низко поклонился похожим на призраков священникам, и те, не сказав ни слова, повели гостей в глубину собора. Позолоченные своды потолка были украшены великолепными работами живописцев и скульпторов. Тут были ангелы и демоны, белобородые изображения Бога и барельефы Матери Его с обнаженной грудью. Потолок и фрески на стенах освещали яркие лампы, а далеко впереди, на алтаре, курились благовония и стоял потир с пылающей жидкостью – для Эррита и его паствы она была символом вечной жизни. Шаги гулким эхом отдавались от стен пустого зала, и чем глубже уходили они в храм, тем тише становился шум толпы за стенами. Форто и его телохранители опустились перед алтарем на одно колено, то же самое сделали легионеры. Никабар, несмотря на высказанную генералом угрозу, остался стоять. После короткой молитвы священники вывели процессию из зала в коридор и дальше по бесконечной лестнице, которая, казалось, ведет прямо к небесам. Легионеры остались внизу.

Это была закрытая для паствы часть храма. Сюда разрешалось входить только самым высоким церковным и военным чинам, да и то только по приглашению. Лестница все вилась и вилась вверх, пока не вывела в очередной коридор. Этот был украшен витражами – чудесной стеной прозрачных красок, изображающих сцены из священной книги.