Шагая торопливо с прикрытым вуалью лицом по ведущей от дома дорожке, Чина вдруг замедлила шаг, подумав о том, что, возможно, она видела Нэппи в последний раз. Впрочем, может, оно и к лучшему, тут же сказала себе девушка. Если Нэппи и впрямь вернется в Англию, то у нее не останется ничего, кроме воспоминаний, а они со временем ослабнут, и боль, которая не дает ей дышать, превратится постепенно в смутное чувство, хоть и тоскливое, но все же вполне переносимое.

Она закусила губу при этой мысли, потому что вовсе не хотела, чтобы все завершилось вот так. Чтобы Нэппи просто исчез из ее жизни, а Этан стал всего-навсего неясной, трудноразличимой тенью. Неужели любовь ее обречена на такой конец?

– Я не могу этого вынести! – шептала она себе самой. – Не могу!

Чина побежала. Слезы слепили ее глаза. И она мечтала только о том, чтобы у нее достало сил бросить все здесь, на Востоке, и уплыть вместе с Нэппи назад в Англию. Перед ее глазами непроизвольно возникло видение окруженной садами бродхерстской усадьбы, и она почти явственно ощутила запах свежего весеннего воздуха и услышала пронзительные крики фазанов, прогуливающихся по жнивью. Однако забвение это длилось недолго, поскольку Чина прекрасно помнила, как Фрэдди и Кэсси Аинвилл строили различные козни, чтобы избавиться от нее, и понимала отлично, что после всего, что сделали они по отношению к ней, ей уже никогда не вернуться туда.

– Эй, мисс, смотрите, куда идете!

Кто-то схватил ее бесцеремонно за руку и оттащил назад, пусть и довольно грубо, но зато предотвратив тем самым несчастный случай. Если бы не этот человек, Чина оказалась бы под колесами экипажа, который проехал теперь мимо нее, лишь зацепив край ее юбки. Девушка была так близка к гибели, что даже лошади, испугавшись при виде ее черной фигурки, отвернули головы. Едва переведя дух, она признательно посмотрела на своего спасителя.

– Благодарю вас, сэр! Не окажись вы тут рядом, меня наверняка бы покалечило!

– О, да это же уорриковская девица! – услышала Чина его восклицание, и сердце ее упало, так как под широкими полями черной шляпы она разглядела смуглую физиономию мистера Джорджа Стенли.

Как жаль, что вуаль, которую Чина опустила на лицо, покидая коралловый дом, съехала в сторону, когда он дернул ее за руку. Это было неприятно вдвойне: мало того, что он узнал ее; первоначальное выражение удивления на его лице сменилось тотчас хитрой усмешкой, ясно говорившей о том, какие коварные мысли закрались в его голову при виде девушки, шествующей в одиночестве по улицам Сингапура.

Вместо того чтобы терять время, пытаясь рассеять ее подозрения, мистер Стенли еще крепче схватил Чину за руку и спросил, неужели она приехала специально для того, чтобы повидать его, поскольку ей стало известно, что он занимает комнаты в «Райфлз-отеле», чья красная черепичная кровля выглядывала, кстати, неподалеку из-за высоченных пальм.

– Нет! – произнесла Чина резко, чувствуя отвращение от одной такой мысли, и умолкла затем, не зная, как объяснить свое появление здесь, не вызывая у него при этом еще больших подозрений. Ссылка на котенка для Филиппы казалась ей просто смешной, упомянуть же имя Нэппи и говорить об истинной цели своего приезда в Сингапур у нее не было нималейшего намерения. И поэтому, упрямо сжав губы, она сказала лишь холодно: – Не могли бы вы отпустить мою руку, сэр?

Однако, к сожалению, Джордж Стенли был не слишком хорошо воспитан, чтобы удовлетворить просьбу леди. Заглянув ей в лицо, сей джентльмен решил самонадеянно, что не стоит упускать представившуюся ему, как решил он, столь блестящую возможность. Он уже наслышался немало пикантных историй об этой феерической рыжеволосой малютке и, вероятно, под их влиянием не стал удивляться тому, что она одна появилась на публике – факт, уже сам по себе порочащий ее. Впрочем, что из того, если он и заблуждается в отношении ее? Разве в любом случае не представляет она собой дивный соблазн, особенно в этом черном муслиновом платье, которое дождь успел уже промочить насквозь, так что оно, прилипнув к телу, только подчеркивало очаровательные линии ее стройного тела.