– Кто-то выкачал из этой девушки всю кровь, – сказали коронеры, осмотрев гниющий труп в багажнике крохотного «шевроле».

Хозяин свалки стоял в это время рядом и клялся, что ничего не знает. Даже когда нашли еще один труп, он все еще клялся, что не имеет к этому отношения.

– Найди мне чертовы документы на эти машины, – зашипел на него сквозь зубы детектив Оливер, когда обнаружили третье тело. Оно принадлежало совсем еще юной девушке, подростку.

Клео смотрела на детектива Оливера и могла поклясться, что он видит в этой найденной девушке свою дочь, а на месте родителей убитой – себя. Поэтому она решила, что будет лучше пойти искать документы вместе с детективом Оливером и хозяином свалки Баком Сандерсом. Она лишь выждала пару минут, пытаясь придумать достойный предлог, чтобы не обижать детектива, выказывая недоверие его самообладанию.

– У меня кончились сигареты, – сказала она, проходя в убогий офис.

Бак Сандерс лежал на полу, сплевывая кровь из разбитых губ. Нога Оливера была занесена для следующего удара.

– Я не думаю, что он причастен к этому, – сказала детективу Клео тоном, который, по ее мнению, был похож на тон покойной напарницы детектива. Он замер, обернулся, смерил Клео серьезным взглядом. Ей казалось, что она играет свою роль превосходно. Никакого сожаления. Никакой жалости и заботы. Просто факты и нежелание тратить время на такое ничтожество, как этот толстяк на полу.

Детектив Оливер выругался сквозь зубы и вышел из офиса. Где-то далеко послышались оживленные голоса – нашли еще один труп. Затем еще один и еще. В машине коронеров не хватало мест и пришлось вызвать дополнительный транспорт. Ближе к вечеру из соседнего участка пришло извещение о том, что объявленный в розыск «мустанг» был замечен несколькими днями ранее. Очевидец запомнил номер и модель машины и заявлял, что «мустанг» сбил женщину.

Этим очевидцем был отставной военный с большим, красным от жары шрамом, рассекшим левую часть лица. Сухой ветер трепал его седые волосы. Он встретил детектива Оливера и Клео Вудворт на улице возле высокого старого дома, сказав, что лифт не работает, и им не стоит утруждать себя, поднимаясь на последний этаж. Его собака радостно тявкала и виляла хвостом.

– Я выгуливал перед сном своего пса, когда это случилось, – сказал старик детективу, вспоминая, что когда-то в молодости у него была подобная машина, и он тоже носился по городу, словно безголовый лихач, желая произвести впечатление на девушек. – Но в ту ночь… – старик осудительно затряс головой. – В ту ночь это не был несчастный случай. Нет. Эта машина поджидала тех женщин, – старик прищурился. – Может быть, это была месть? Одна из женщин была очень сильно похожа на одного из тех злосчастных генетиков, о которых так много говорили несколько лет назад… Хадсон. Да, кажется, Хадсон. Не помню имени, но вот лицо определенно ее… Мой внук пострадал от вируса двадцать четвертой хромосомы. Так что я очень хорошо запомнил лица виновных в этом ученых… Очень хорошо… Он живет сейчас в резервации… Так что вы подумайте над тем, что это, вероятно, была месть. Да. Подумайте…

– Пострадавших так и не нашли, – напомнил ему детектив Оливер.

– Пострадавшую, – поправил старик. – Машина сбила только одну женщину. Ударила бампером и переехала через нее, – он нахмурил морщинистый лоб.

– Было что-то еще? – спросил детектив. Вместо ответа старик начал описывать, как выглядели женщины, снова и снова вспоминая своего больного внука.