|
- Мне, знаете ли, надоели умные женщины. А уж о любящих и говорить нечего! Вечно быть окруженным бурей страстей!.. Пасква восхитительно глупа. Любить меня она тоже и не думает. Она видит только, что я здоровый, крепкий пятидесятилетний мужчина. К тому же, у меня есть качества, которые нравятся ей: я не пью, не ношу с собой ножа. Она делает то, к чему призвана, и ждет, что я вспомню о ней в своем завещании; она не разочаруется. Из мальчика мы, конечно, сделаем дельного крестьянина. - Конечно. Он кажется очень здоровым. Если тогда в один прекрасный день вам придется оставить его одного, вы сделаете это с сознанием, что все в порядке. Он будет тоже иметь детей... - Мне нужно было много времени, чтобы понять свое сердце: бесчувственная женщина, красивое, сильное животное - вот, что мне нужно. Ах, она не требует от меня творения. О рисовании нет и речи! - В этом теперь, кажется, ваша гордость - не рисовать? - Я испытал достаточно тяжелое разочарование - в свое время, - пояснил он с добродушным упреком. - Нужно время, чтобы оправиться. - Ну, я не тревожусь за вас, вы оправитесь. - Но теперь я попрошу вас, герцогиня, разделить со мной мой деревенский обед. У нас сегодня карпы, Пасква?.. Карп - король наших рыб. Он встречается только в Гардском озере. Он появлялся на столе римского императора, всегда увенчанный лавром. - С удовольствием, - если только я смогу есть. Я немного устала. Он испугался, ему показалось, что она шатается. Он подхватил ее у самой двери дома. - В эту комнату, герцогиня, - всего несколько шагов. Но что с вами? Путешествие, вероятно, утомило вас? Пожалуйста, сюда, эта кушетка очень удобна. Он уложил ее. Она смотрела на него и вспоминала доктора Барбассона. "Все одно и то же движение возле меня: подкладывание подушек". Устало и нетерпеливо она сказала: - Оставьте. Я хотела бы отдохнуть часок, этого достаточно. Я еду после обеда дальше в Риву, к доктору фон Меннинген. - А! Он впервые посмотрел на нее вполне внимательно, не думая о том, каким он сам кажется ей. Он тихо выскользнул из комнаты. Когда она снова показалась, он обдумал все. - Вы послали своих людей вперед? - Да. - Но вы не можете ехать одна. Если прикажете, я провожу вас. - Благодарю вас. - Я очень хорошо знаком с доктором фон Меннинген. Лучшего выбора вы не могли сделать. Он истинный врач, следовательно, принадлежит к очень редкой разновидности. Это выдающаяся личность, помогающая, ободряющая, подкрепляющая всех; он сам счастлив своим влиянием. Он на венский манер будет духовно насиловать вас ошеломляющей любезностью, чтобы у вас не осталось возможности думать о своей болезни. Вы обратите свое честолюбие на греблю, на правильное вдыхание, на карабканье по горам в двести метров вышиной! Это здорово, это успокаивает! Вы помните, герцогиня, каким измученным, беспокойным, безнадежным, конченным был я - тогда? Ну, так вот, доктору Меннингену я обязан тем, что мне вернулось доверие к самому себе и что у меня есть цели и твердое жизненное мерило. "Какие цели? - подумала герцогиня. - И уж чересчур умеренная жизнь!" Она заметила: - Я говорила о Риве немного необдуманно, я еще подумаю об этом. - Оставайтесь при своем решении! Я даю вам хороший совет. Он продолжал убеждать; она спрашивала себя: "Стоит ли заставлять свои члены ежедневно производить столько-то и столько-то полезных движений - только для того, чтобы не расставаться с этим миром? Ведь я пьеса за пьесой проиграла всю программу, которая была выработана для меня, прежде чем я родилась. |
