Это было открытое, просторное помещение. Хорошее место для женщины, не любящей проводить много времени в тесных замкнутых местах, например, в лифте.

Старк обошел стеклянную стойку и нашел сверкающую черную кофеварку. Он насыпал жареный кофе в стоящий рядом стакан.

Минуту он изучал кофеварку — точно такая же, как у него дома, очень удобная модель — потом приступил к работе.

— Ай-яй-яй, разве можно так заканчивать вечер, — извинялась Дездемона, выходя из-за ширмы спальни. — Тони не всегда умеет себя вести. Позволь, я приготовлю кофе, ты ведь мой гость.

— Я почти закончил. — Старк нажал на рычаг. Кофеварка зашипела и заурчала, как маленький электронный дракон.

— Вижу, — неуверенно улыбнулась Дездемона. — О'кей, спасибо.

Она села на стул с другой стороны стойки.

— Твой сводный брат сказал что-то о Лос-Анджелесе.

— Да. Он работает там над новой «мыльной оперой». Дело в том, что Тони пробыл там всего три месяца, а это значит, что-то случилось. Постановка «мыльной оперы» дело непростое.

— Я бы не сказал.

— Голливуд плохое место для настоящего художника, — заключила Дездемона. — Определенно не место для Вейнрайта, мы люди театра, а не кино и телевидения.

— Какая разница?

— Как это какая? — Дездемона была шокирована. — Поколения Вейнрайтов работали на сцене. Никто никогда не был в Голливуде.

— Пока Тони не попытался?

— Вся семья не одобряла его связи с телевидением, но он хотел рискнуть, — вздохнула Дездемона. — И, поскольку ему ничего больше не светило, мы все держали за него кулаки, надеясь, что он найдет себя.

— В Голливуде? — Старк поднял маленькую чашечку кофе. — Я всегда смотрел на Голливуд как на место, где легко потеряться.

Дездемона сморщила нос.

— Именно это сказал дядя Августус. Но мы все же надеялись. Тони долгое время был в депрессии, ему ничего никогда не удавалось. Он беспокоит не только меня. Мы все очень озабочены.

Старк поставил вторую чашечку с кофе на стол.

— А ты когда-нибудь играла на профессиональной сцене?

— Я пыталась. Бог свидетель, я пыталась. Даже занималась на курсах актерского мастерства и изобразительного искусства. Но постепенно осознала, что я единственная в семье не имею никакого таланта. Мне было трудно признать это, труднее всего на свете. Я так хотела поддержать семейную традицию.

— Но ты не совсем Вейнрайт, верно? — мягко заметил Старк.

Ее взгляд стал жестким.

— Я самая что ни на есть Вейнрайт. Я Вейнрайт с пяти лет.

— Успокойся, я не хотел тебя обидеть, а просто уточнял вопрос. Тебя удочерили?

— Да. — Тон Дездемоны был ледяным. — Мое имя было официально изменено на Вейнрайт.

— Ты говорила, что мама вышла замуж, когда тебе было пять лет. Твой настоящий отец умер?

— Еще до моего рождения. — Дездемона отпила кофе. — Автокатастрофа.

— Значит, ты и мама жили одни пять лет?

— Не совсем. — Она задумчиво смотрела на темный крепкий напиток.

Старк ясно видел, что Дездемона уходит от разговора, но это лишь разжигало его любопытство.

— Твоя мама дважды выходила замуж?

Дездемона колебалась, потом пожала плечами.