— Через два года после смерти папы она вышла замуж за его делового партнера Георга Нортстрита. У того было плохо с головой, но мама этого вначале не знала. — Капелька кофе упала с ее чашечки. — Поняли, лишь когда у него начались приступы бешенства. Он лечился, врач говорил, что есть улучшения. Но Георг начал бить маму.

— И тебя тоже? — Старк похолодел. Дездемона так крепко сжала чашку, что побелели пальцы.

— Когда он взялся за меня, мама перестала платить за его лечение, собрала вещи, и мы ушли от Норстрита среди ночи. Я помню, как она просила меня не плакать. Мне было очень страшно.

— Боже мой!

— Я так была напугана Георгом Нортстритом, боялась, что не смогу защитить маму, шокирована тем, что он хотел сделать со мной. От этого времени в памяти остался только страх. Не люблю вспоминать.

— Хаос, — тихо сказал Старк.

— Что?

— Страх казался ребенку чем-то вроде хаоса.

— Думаю, так.

— Что было с вами потом, когда вы ушли от Нортстрита?

— Мы поехали в Калифорнию. — Тень ушла из глаз Дездемоны, и она улыбнулась. — Мама дизайнер по костюму и актриса. Она получила работу в театре, где проходил Шекспировский фестиваль.

— Там вы и встретились с Вейнрайтами?

— Да. Они взяли нас под крыло, мы стали частью их семьи. Мама и Бенедик Вейнрайт полюбили друг друга.

— И у тебя появилось новое имя.

Дездемона кивнула.

— Я хотела иметь совершенно новое имя и новую жизнь. Хотела стать настоящей Вейнрайт. В этой семье у всех имена из шекспировских пьес, поэтому я и выбрала Дездемону.

— На то была определенная причина? — спросил Старк.

— Мне просто нравилось звучание этого имени.

— Я не крупный знаток, но Дездемона была невинной верной женой Отелло, который не доверял ей? — продолжал Старк. — Насколько я помню, она плохо кончила.

— Да. — Девушка грустно улыбнулась. — Мне, пятилетнему ребенку, просто понравилось звучание. Допускаю, если бы пришлось снова выбирать имя, я бы взяла какое-то другое. Может быть, Елена, из пьесы «Все хорошо, что хорошо кончается».

— Значит, твоя мама и Нортстрит разведены?

— Мама начала процесс, но Нортстрит умер, — тихо сказала Дездемона.

— Как он умер?

— Он выстрелил себе в голову. — Дездемона слегка пошевелилась, как бы стряхивая темное душное одеяло. — Послушай, если не возражаешь, давай сменим тему.

— Конечно.

История была явно не закончена, подумал Старк, но почувствовал, что для одного вечера достаточно.

Он вообще удивлялся, что начал расспросы. Старк не любил копаться в чужой судьбе. Всегда тщательно оберегая свою частную жизнь, он признавал это право и за другими. Но почему-то о Дездемоне ему хотелось знать все. И Сэм дал себе слово рано или поздно получить ответ на вопросы.

— Хватит обо мне, — решительно сказала Дездемона. — Где ты научился этому ловкому приему, которым уложил Тони? Похоже на боевое искусство.

— Это так.

Дездемона склонила голову.

— Не думала, что ты спортсмен.

Старк молча посмотрел на нее. Дездемона покраснела.

— Я имела в виду, что ты выглядишь физически сильным, но никогда не воспринимала тебя как человека, увлеченного боевыми искусствами. Ты, скорее, умный, ученый, интеллектуально ориентированный, понимаешь, о чем я говорю?

— Я еще работаю со штангой, — сухо добавил Старк.