Я фыркнул.

– Она становится матерью, когда ей это выгодно.

– А ты? Давно звонил мамочке, чтобы узнать, как она поживает в змеином логове? Ты оставил ее там одну. Телефон звонит в обе стороны, не забывай.

На этом она развернулась и ушла в кабинет. Недолго раздумывая, я пошел за ней. Уж очень не хотелось оставаться наедине со своими мыслями посреди тусклого коридора.

Заметив меня на пороге, Мора демонстративно отвернулась и гордо подняла голову. Я плюхнулся на стул. Разум разрывали противоречивые ощущения: злость, детская обида, страх, любовь и желание защитить.

Киара села рядом и шепнула:

– Между вами с ведьмочкой кошка пробежала, что ли?

– Не сейчас, Ки, – огрызнулся я.

Сестра возмущенно ахнула и с силой откинулась на спинку. Киара совершенно не умела скрывать раздражение, в отличие от Моры. Та всеми силами делала вид, что все в порядке.

Слова Джозетты не давали мне покоя.

– Как ты думаешь, что сейчас творится у гемансеров? – спросил я у сестры, которая была осведомлена о происходящем гораздо лучше меня.

Киара потерла кончик носа.

– Они недовольны. Но Ульрик скорее себе руку откусит, чем поможет Верховенствам. Уверена, они строят свои планы…

– А Моррисон что говорит?

Сестра поерзала на стуле и закинула ногу на ногу. В последнее время она совсем перестала говорить о гвардейце, а сейчас дергалась так, словно пыталась выбраться из тела.

– Вы расстались? – догадался я.

– А мы были вместе? – Киара равнодушно пожала плечами, но ее глаза заблестели от влаги.

Я дважды сжал ей колено и отпустил.

Больше она ничего не сказала, а я и не настаивал.

Слова Джозетты о Еве не покидали меня до вечера.

«Телефон работает в обе стороны».

Я закусил щеку, выругался в пустоту и схватил смартфон с прикроватной тумбочки. Поджав под себя колени, я уселся на заправленную постель прямо в уличной одежде, наплевав на грязь.

Гудки заставили внутренности сжаться.

– Алло? – послышался на другом конце мелодичный голос женщины, которую я редко называл матерью.

– Это… Ратбоун. – Я поморщился от неловкости.

Повисла пауза. Я поерзал на покрывале, чтобы усесться поудобнее. Все равно его стирать пора…

– Что-то случилось? – спросила она.

– Кроме того, что меня лишили новоиспеченной силы, а Мора чуть снова не погибла от рук сумасшедшего гемансера?

Ева фыркнула, но совсем без злости.

– Помотало же тебя, сынок…

Я невольно улыбнулся.

– Я так понимаю, ты звонишь не для того, чтобы сообщить, что наконец готов побороться за трон? – продолжила мать.

Сжав телефон в кулаке, я на пару мгновений отодвинул его от уха. Челюсть заныла от напряжения.

– Нет! Сколько можно повторять? – сорвался я и повысил голос. – Я не хочу иметь ничего общего с Домом крови. Я всегда чувствовал себя там чужим, несмотря на происхождение. Минос с самого рождения пытался меня сломить, прогнуть под себя. Этот ублюдок запрещал мне плакать, а ты с ним соглашалась!

На другом конце послышался истощенный выдох.

– Ладно, ладно! Я больше не буду настаивать.

Ева замолчала, и я, тяжело дыша, облокотился на колени. А потом подался вперед, выжидая ее следующую реплику. Мать показалась мне уставшей и менее язвительной, чем обычно. Даже грустной.

«Она снова не получила то, что хочет – марионетку в виде сына», – напомнил я себе и отбросил в сторону растущее в груди сочувствие.

Затем я демонстративно засопел и потер затекшую мышцу икры.