Челюсть заныла. Я даже не заметила, как сильно ее сжала.

– Я оболочка себя! Кроме тебя и сестры у меня больше никого нет! И ты… ты едва не покинула меня. Снова…

Его губы задрожали.

– Ну прости, что я превратила тебя в человека и подарила свою магию! Прости, что я не отпустила тебя на свободу! После того как мы победим Аймона, проваливай на все четыре стороны!

– Мора, я же не это имел в виду… Думаешь, я хочу без тебя жить?!

– Я не знаю, чего ты хочешь! Ты никогда об этом не говоришь!

– Да потому что с тобой вечно что-то происходит! Неважно, чего я хочу. Сейчас ты важнее.

Я судорожно вдохнула, и в груди закололо. Я присела на кровать, не в силах больше стоять. Голова кружилась, но я не плакала. Держалась за гнев, как за спасательный круг.

Я больше не хочу быть жертвой!

– Лучше мне сейчас уйти. Проверю, как там Киара, – сказал он, избегая смотреть мне в глаза. – Не хочу, чтобы мы с тобой ссорились. Не хочу, чтобы мы отдалились…

– Это уже происходит, пока ты держишь меня в руках, как яйцо с хрупкой скорлупой!

– Мора…

Он поднял измученный взгляд на меня, и я снова почувствовала себя виноватой. Но вместо того чтобы извиниться за то, что сорвалась на Ратбоуна, я сложила руки на груди и дождалась, пока он выйдет из спальни.

«Ну и кто из нас прячется?» – раздраженно подумала я.

Я пнула вещи на полу и столкнула с кровати подушки. В последнее время в голове стало непривычно тихо: артефакт больше не разговаривал со мной, не подпитывал гнев и не подталкивал в нужную сторону, а Ратбоун, судя по всему, потерял доступ к моему разуму из-за сдерживающего браслета.

Мысли беспрепятственно бродили в подсознании, и внутри стало неуютно. Мне не хотелось находиться в своем теле. Я упала на кровать и подтянула колени к подбородку.

Перестанут ли когда-нибудь кошки скрести на душе? Покинет ли меня напряжение?

Я дала волю эмоциям и едва не завыла. Мамы больше нет… Бабушки тоже уже давно не стало, других близких родственников у нас никогда не было. Теперь я понимаю, что именно Сельгар был городом, где я провела первые годы жизни, которые не помнила.

В Сельгаре жила бабушка, потому что она – ведьма теней, как и все остальные женщины по нашей линии. И отец тоже отсюда, когда-то он тоже ходил по коридорам замка и спал в этой комнате. Возможно, даже на этой самой кровати.

Я вытерла слезы и сопли. Во мне словно дамбу прорвало, и после трех дней апатии было приятно почувствовать хоть что-то. Аклис и Ратбоун расшевелили меня, напомнили о жизни за пределами горя и тоски по матери.

Затем грусть сменила злость. Как я умудрилась снова позволить властному мужлану обвести себя вокруг пальца? Почему я так легко доверилась ему?

Желание вернуть маму застилало глаза, вот почему. Я отказалась принимать во внимание предупреждения и знаки, буквально горевшие красным. Комната, в которой он мне представлялся в Империальной звезде, тоже была алой. Как кровь.

Пытался ли артефакт таким образом намекнуть, кто он такой на самом деле?

Аклис, Гарцель и все остальные правы: я должна вернуть все на свои места. Как же много я успела наворотить за столь короткое время… Мне здесь не место. Я не простой человек, но и не настоящая ведьма. Да кто же я такая?

Я вскочила с кровати и снова принялась пинать подушки, валяющиеся на полу.

Вовсе не о такой свободе я мечтала, когда собиралась уехать из Винбрука! Вовсе не такой судьбы я желала маме и Аклис!

Однако смогла бы я вернуться в Винбрук, в закусочную старика Барнарда, и притвориться, что всего этого не произошло? Что магия – всего лишь выдумка из книг и фильмов, а тайного жестокого мира не существует?

Горько усмехнувшись, я подумала, что нет.