|
Дидерих рассвирепел, лицо у него перекосилось. Его письма вскрывают! За ним шпионят! Он не хозяин в своем доме, он приказчик, негр, он тянет из себя жилы ради того, чтобы милые сестрицы могли целыми днями прохлаждаться! Он орал и топал ногами так, что стекла звенели. Фрау Геслинг умоляюще хныкала, сестры возражали уже только из страха, но Дидерих закусил удила. - Как вы смеете? Дуры безмозглые! Разве вы в состоянии понять, что эти полтораста марок - блестящее помещение капитала? Да, да, помещение капитала! Думаете, я распивал бы с этими остолопами шампанское, если бы они мне не нужны были? Этого вы тут, в Нетциге, слыхом не слыхивали, это новый курс, это... - Он подбирал слово: - Это - размах! Да, размах! И он вышел, хлопнув дверью. Фрау Геслинг на цыпочках последовала за ним в гостиную. Он рухнул на диван; она взяла его за руку: - Мой дорогой сын, я с тобой! - И она посмотрела на него так, точно хотела вместе с ним помолиться "словами, идущими от сердца". Дидерих потребовал маринованной селедки и стал сердито жаловаться, как трудно вдохнуть в Нетциг новый дух. Хоть бы домашние щадили его нервы! - У меня насчет нашей семьи грандиозные планы. Дайте же мне возможность действовать по собственному разумению. Хозяином должен быть кто-то один. Тут нужны, конечно, предприимчивость и размах. Зетбир мне теперь не подходит. Пусть старик еще попыхтит немного, а потом я его выставлю. Фрау Геслинг кротко заверяла, что не сомневается в своем дорогом сыне - он, конечно, всегда сумеет ради своей матери поступить так, как надо, и Дидерих направил свои стопы в контору. Там он написал письмо в дирекцию машиностроительного завода "Бюшли и К°", в Эшвейлере <См. Прим.>, прося выслать ему "новый патентованный двойной голландер" системы Майер. Оставив написанное письмо на столе, он вышел из комнаты. Когда он вернулся, Зетбир стоял у его конторки; прикрываясь своим зеленым козырьком, старик, несомненно, плакал: на письмо капали слезы. - Отдайте его переписать, - холодно сказал Дидерих. Тогда Зетбир заговорил: - Патрон, наш голландер не патентованный, но с ним старый хозяин начинал дело и с ним привел фабрику к процветанию... - А я возымел желание сделать то же самое с помощью собственного голландера, - отчеканил Дидерих. Зетбир горевал: - Наш старый голландер никогда не подводил нас. - Так подведет. Зетбир клялся, что старая машина не уступает по своей мощности самым новым, все это одна жульническая реклама. Видя, что Дидерих упорствует, старик открыл дверь и крикнул: - Фишер! Зайдите-ка на минутку! Дидерих вскинулся: - Что вам от него нужно? Нечего ему совать нос в мои дела. Но Зетбир ссылался на мнение механика, работавшего на крупнейших бумажных фабриках. - Фишер, расскажите же господину доктору, как хорошо работает наш голландер. Дидерих не желал слушать, он бегал из угла в угол, уверенный, что механик не упустит случая досадить ему. И вдруг Наполеон Фишер начал с того, что превознес до небес деловые качества Дидериха, а затем наговорил о старом голландере столько плохого, что больше уж и сказать нельзя было. Послушать Фишера, так он уже готов был потребовать расчет, до того его замучил старый голландер. Дидерих фыркнул: ему, дескать, потрясающе везет, - шутка ли, такой бесценный работник, как господин Фишер, решил не покидать его! Но Фишер пропустил мимо ушей иронические слова хозяина и по снимкам, помещенным в проспекте, растолковал Дидериху все преимущества патентованного голландера и главным образом легкость его обслуживания. |
