|
- Лишь бы вам было легче работать! - снова фыркнул Дидерих. - Только об этом я и мечтаю. Благодарю, можете идти. После ухода механика Зетбир и Дидерих долго молчали и занимались каждый своим делом. Вдруг Зетбир спросил: - А чем мы за него заплатим? Дидерих мгновенно вспыхнул до ушей: он тоже все время об этом думал. - Есть о чем беспокоиться! Чем заплатим! Прежде всего я выговорю большую рассрочку, а затем, если уж я заказываю такую дорогую машину, то неужели вы думаете, что я не знаю, для чего! Знаю, милый мой! Ясно, что у меня есть определенные виды на расширение моего предприятия в ближайшем будущем... но пока я не считаю нужным говорить об этом. И он удалился, надменно вскинув голову, хотя его и грызли сомнения. Разве Наполеон Фишер не оглянулся с таким видом, словно ему удалось порядком околпачить хозяина? "Кругом враги, - подумал Дидерих и еще больше выпятил грудь, - но от этого силы только крепнут. Всех сотру в порошок. Они узнают, с кем имеют дело!" И он решил выполнить намерение, с которым проснулся сегодня утром. Он отправился к доктору Гейтейфелю. Доктор как раз принимал больных. Дидериху пришлось ждать. Гейтейфель принял его в своем процедурном кабинете, где все: запахи и предметы - напоминало Дидериху, с каким страхом он, бывало, входил сюда. Доктор Гейтейфель взял со стола газету, коротко рассмеялся и сказал: - Вы пришли, вероятно, похвалиться своими победами? Еще бы! Сразу два таких успеха! Напечатаны ваши подогретые шампанским верноподданнические излияния, да и телеграмма часовому от кайзера, с вашей точки зрения, не оставляет желать лучшего. - Какая телеграмма? - спросил Дидерих. Доктор Гейтейфель показал. Дидерих прочел: "За доблесть, проявленную тобой на поле чести в борьбе с внутренним врагом, выражаю мою высочайшую благодарность и присваиваю тебе чин ефрейтора". Телеграмма, напечатанная черным по белому, произвела на него впечатление совершеннейшей подлинности. Он даже умилился и сдержанно, как и подобает мужчине, сказал: - Каждый истинный националист обеими руками под этим подпишется. - Гейтейфель лишь плечом повел, и Дидерих собрался с духом: - Я пришел не для этого, я хочу выяснить наши отношения. - Они, надо полагать, давно выяснены, - сказал Гейтейфель. - Отнюдь нет. Дидерих стал уверять, что склонен заключить почетный мир. Он готов действовать в духе правильно понятого либерализма, если только встретит уважение к своему строго националистическому образу мыслей. Доктор Гейтейфель ответил, что все это пустозвонные фразы, и Дидерих почувствовал, как почва ускользает у него из-под ног. Этот человек держит его в своей власти; он может обвинить Дидериха в трусости, опираясь на документ! В иронической улыбке, игравшей на желтом китайском лице Гейтейфеля, во всей его самоуверенной повадке притаился вечный намек. Он молчит, он хочет, чтобы дамоклов меч <См. Прим.> постоянно висел над головой Дидериха, этому необходимо положить конец! - Я прошу вас, - сказал Дидерих охрипшим от волнения голосом, - вернуть мне мое письмо. Гейтейфель прикинулся удивленным. - Какое письмо? - Которое я написал вам, когда был призван. Врач сделал вид, что припоминает. - Ах да: вы хотели уклониться от военной службы. - Я так и думал, что вы придадите оскорбительный для меня смысл неосторожно высказанной просьбе. Еще раз прошу вернуть мне письмо. - И Дидерих надвинулся на Гейтейфеля. |
