Копьё, меч и сабля начали свой финальный танец. Танец смерти, схватку, в которой уже не было места зрелищным, сотрясающим небесный свод боевым заклятиям, не было пафоса громких слов, не было предложений сдаться или попыток сбежать — мы все понимали, что дело зашло слишком далеко. И слишком сладким, слишком близким каждому из нас казался повисший у нас перед носом плод — победа… Победа, которая определит исход всей кампании.

Единственное, чего у нас с ними оставалось много, это Силы Души. Остальное же… Маны и эфира оставались крохи, меньше десятой доли резерва, почти все артефакты были истощены, сильнейшие приёмы давно использованы — и теперь мы бились скорее как какие-то чудовищно мощные и хорошо снаряжённые воины-гвардейцы, нежели маги.

Чёрный меч во время очередного удара внезапно удлинился, лезвие стало втрое шире — припасённое врагом Заклятие магии Металла сработало, на один-единственный удар подняв разрушительную силу и, кажется, способность к пробитию материальных преград до невероятного уровня. Я, планировавший принять удар меча на самую прочную часть брони, грудь, слишком поздно сообразил, что меня провели, усыпив бдительность, и лишь слегка отклонил корпус в сторону, но этого было недостаточно.

Лезвие пробило доспех и погрузилось мне в грудь сантиметров на семь правее сердца. Я скрипнул зубами и активировал последние оставшиеся у меня артефактные чары — Кокон Крови. Лезвие замерло в моём теле, несмотря на попытки врага продолжить движение и вдоль рассечь мне грудную клетку. Погаденько, но…

Копьё Простолюдина провернулось в руке и, вспыхнув на кончике сияющим белым пламенем, ударило прямо в шлем. В этот удар я вложил всю силу, что только мог — и острие, пробив уже изрядно уставший и побитый шлем, вошло через забрало прямо в лицо врага.

Короткая белая вспышка — и обмякшее тело Великого Мага, выпустив из враз обессилевших пальцев рукоять меча, устремилось к далёкой земле.

Шехзаде Селим пытался сопротивляться. Он боролся до конца, с мужеством яростного, обречённого отчаяния, уйдя в глухую защиту — но в одиночку у него не имелось ни единого шанса. Даже с пронзённой грудью я был в лучшем состоянии, чем страдающий от обширных повреждений ауры и физического тела Великий Маг. И немудрено — он-то пережил удар Сверхчар в лицо, а я всего лишь удар меча, усиленного обычным Заклятием, к тому же нанёсший урон в основном физическому телу…

Глава 14

— Потому я считаю своим долгом заявить, что так продолжать нельзя. Мой Император, что нам делать? — задал мучающий всех присутствующих вопрос генерал Воронов.

В императорском шатре, разбитом посреди одного из бесчисленных безымянных лесов вдоль всей линии бесконечного фронта, царила напряжённая тишина. Генерал-полковник Антон Воронов озвучил то, на что не решались куда более именитые, могущественные, знатные и приближённые к повелителю Российской Империи персоны, опасаясь монаршьего недовольства.

Ведь вопрос сей прозвучал не в пустоту, не просто так и не в попытках выказать подобострастное преклонение перед разумом правителя. Нет, вопросу предшествовал вполне себе предметный доклад, в котором прямолинейный вояка без всяких экивоков указывал на проблемы, стоящие перед армией, приводил своё видение причин тех или иных провалов и сложностей и без стеснения указывал на тех, кто, по его мнению, к этой ситуации привёл. И в числе последних он не побоялся указать и самого Николая Третьего, выделив и обосновав те его решения, кои, по мысли Воронова, оказались провальными.

И теперь многие из присутствующих мысленно хоронили чрезмерно самоуверенного, по их мнению, вояку, который позволил себе явно больше того, что мог вынести.