Так он и стал генерал-лейтенантом и командующим корпусом, уже в этом звании вступив в противостояние русского Императора и британского кронпринца. И уже тут дослужился до генерал-полковника, буквально месяц назад получив новое звание и семнадцатую армию под своё командование. Предыдущий её командир, Маг Заклятий в аналогичном звании, Уваров Павел Александрович, Глава Великого Рода, проиграл сражение и понёс значительные потери, не став слушать советов назначенного ему начальником штаба армии Воронова. Впрочем, обвинить его в чём-либо и тем более как-то наказать не представлялось возможным — Павел Александрович и сам сложил голову в том сражении…

— Виталий Георгиевич, скажите же нам, что подсказывают вам опыт и разум? — не дождавшись добровольцев, взял инициативу в свои руки Император.

Невысокий, полноватый мужчина в богато украшенном мундире генерал-полковника кашлянул в кулак и бросил досадливый взгляд на Воронова — бучу поднял этот худородный выскочка-слабосилок, так как он, Старейшина одного из Великих Родов, недавно взявший, благодаря зелью Императора, ранг Мага Заклятий, оказался втянут в намечающийся скандал⁈

Однако медлить с ответом или, тем паче, как-то выражать Императору своё нежелание участвовать в данном обсуждении он, конечно, не рискнул.

— Благодарю за столь высокую оценку, Ваше Императорское Величество, — поклонился он государю. — Но вы, право же, переоцениваете мои способности. Однако если уж говорить… Господин Воронов, конечно, многое сказал по делу, однако же ничего сам не предложил. Никаких конкретных мер, как исправить те или иные ошибки и недочёты, о которых он столь подробно сейчас рассказывал. А ведь всё это мы и сами знаем — да и нехитрое это дело, постфактум, с высоты уже случившегося рассуждать о правильности или ошибочности тех или иных решений. Принятых зачастую в ситуациях, когда времени детально прорабатывать и продумывать действия не имелось времени и меры приходилось принимать сразу и на месте, сообразно моменту и ситуации в данный конкретный момент.

Чародей на несколько мгновений прервался, но Император лишь поощрительно улыбался, никак не комментируя сказанное. Воронов тоже оставался совершенно невозмутим, безо всякого интереса глядя на своего визави.

— Так что я пока не понимаю, что здесь вообще комментировать? — продолжил он. — Да, проблемы есть. Да, обстановка на поле боя пока складывается не лучшим для нас образом. Однако всё далеко не так мрачно, как рисует нам генерал, а с некоторыми из его слов я и вовсе никак не могу согласиться. Например, с его оценкой недавнего контрудара шестой и одиннадцатой армий — да, мы понесли некоторые потери, но куда без них? Это война! Но зато были отбиты плацдармы, на которых враг накапливал силы для удара во фланг шестой армии и рассылал отряды диверсантов!

Эта операция была предпринята с прямой санкции самого Императора, и Воронов раскритиковал это решение, заявив, что достигнутые успехи совершенно не стоили понесённых потерь и затраченных материальных ресурсов. Вот за это-то и решил уцепиться Виталий Георгиевич, решивший всё же не ограничиваться нейтральными высказываниями и повернуть разговор против самого Воронова. Ведь едва ли государю могла понравиться критика его решений, верно? И пусть чародей не понимал, почему государь не поставил наглеца на место сразу и самолично, решив вместо этого сперва поинтересоваться мнением присутствующих, но какое ему до этого дело?

Поощрительно улыбнувшись, Император вновь перевёл взгляд на Воронова, что всё так же невозмутимо молчал, даже не думая вступать в спор.

— Впрочем, господа, есть одно обстоятельство, которое наш доблестный генерал, видимо, в силу своей скромности забыл упомянуть, — заговорил Николай Третий. — Как вы знаете, месяц назад семнадцатая армия потерпела серьёзное поражение и оказалась сильно потеснена с занимаемых позиций.