– А твой отец?

– Они развелись. Сейчас он живет в Америке с другой женщиной.

– Они так говорили о твоей маме, как будто она была сегодня в клубе.

– Она была. Моя мама – Элла Рэйнальдс.

– Мэр? – Клод вытаращил глаза.

– Именно.

– Так ты одна из тех самых Кларков?

Флой кивнула.

Дальше обычно следовало либо восхищение, либо презрение. Восхищение, потому что ее мать сделала очень много для процветания Ньюри, как ни один другой мэр до нее. Презрение – потому что ее мать сделала карьеру благодаря связям.

Флой несмело взглянула на Клода. На его лице не было ни восхищения, ни отвращения.

– Ты действительно не можешь пойти к ней, если тебе нужна помощь?

– Могу, но…

– Не пойдешь, – закончил он за нее. В его глазах сейчас было что-то, чего она раньше не видела. Уважение?

– А как насчет твоих сестер?

– Я сказала, мы не близки.

– Твой дом стоит целое состояние.

– Если бы я продала его. – Она открыла глаза и с какой-то яростью произнесла. – Но я этого не сделаю. Я не пойду по легкому пути. Я не такая, как они, Клод, как эти женщины. Ни за что на свете я не буду такой, как они.

– Ты совсем другая, – подтвердил он.

Сегодня, как никогда, ей нужна была поддержка, и она нашла ее в мужчине, который еще вчера казался ей таким чужим, таким сухим и грубым.

Единственным, кто поддерживал ее раньше, был Алекс. Сама мысль о нем сейчас, когда Клод сидел так близко и обнимал ее, казалась ей кощунственной, как будто она оскверняет его память. Но Клод просто сочувствовал ей, утешал точно так же, как это делала Мэгги. Как подружка.

Не мужчина.

Но Клод не был подружкой. Флой закрыла глаза. Она привыкла всегда рассчитывать только на себя. Она была самодостаточна. Слезы покатились из ее глаз.

Клод продолжал сидеть рядом, молча, терпеливо, не пытаясь давать советы и учить жить. Он просто открыл ей свои объятия. И она приняла их, наслаждаясь теплом его кожи и силой его рук. Она уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая запах древесины, мыла и стопроцентного мужчины.

Клод взял Флой за подбородок и посмотрел ей в глаза. Она не отвела взгляда и долго любовалась его мужественным лицом; скулами, губами, полными небесной синевы глазами, которые внимательно вглядывались в нее.

Его взгляд скользил по всему ее телу, и Флой казалось, что вместе с холодом уходят все проблемы и печали. Так хорошо, так тепло было лежать у него на груди! Она еще крепче прижалась к нему, обхватив его шею руками. От него веяло такой силой, надежностью и заботой, что Флой в первый раз в жизни позволила себе ощутить свою беспомощность.

Беспомощность! Если бы женщины знали, как она действует на мужчин! Этим оружием можно сразить самого стойкого представителя сильного пола.

Флой вздохнула и невольно издала тихий стон. Сердце Клода дрогнуло. Он смотрел на ее маленькую головку, и душа его наполнялась нежностью. Он еще крепче прижал ее к себе и провел рукой по спине. Его рука скользила вверх и вниз снова и снова, доводя Флой до исступления, пока она не почувствовала, что уже не может противостоять охватившему ее желанию. Она с трудом заставила себя успокоиться.

– Мм… сейчас самый подходящий момент сказать мне, что ты женат, – сказала она. – Или что-нибудь в этом роде.

– Я не женат, – тихо откликнулся он. – И у меня никого нет.

Ее грудь была прижата к его груди, щека – к щеке. Флой отвела голову и посмотрела на него. Сейчас для нее в мире не было никого. Только он. Он один стал целым миром. Вернее, он приоткрыл ей завесу в другой мир. Мир, где ее будут любить, где она будет счастлива.