|
Не более того. Раф задумчиво нахмурил брови, выключил двигатель и отстегнул ремень. — А как насчет моей памяти? Помочь её восстановить не входит в это соглашение? Она помолчала, отстегивая свой ремень. — Что я должна для этого делать? — Позволять мне прикасаться, — спокойно сказал он. — Похоже, это возвращает мне прошлое. Эмма проглотила подступивший ком и попыталась справиться с сердцебиением. — Что ты имеешь в виду под словом «прикасаться»? — Ну, что-то вроде… — он потянулся к ней и переплел свои пальцы с её, — вроде этого. Эмма вздрогнула от давно забытого ощущения. Жар охватил её. Захотелось притянуть Рафа к себе, почувствовать его тепло не только на руке. Она с усилием отогнала эти мысли. — Тебе вспоминается что-нибудь? — Мы часто держались за руки, да? Я помню, как это было: мы входили ко мне в квартиру, сидели в каком-то офисе, ехали в моей машине. Эмма прерывисто вздохнула. — По-моему, это не слишком удачная идея. — Почему? — тихо спросил Раф. — Потому что тебе это так же приятно, как мне? Именно. — Раф, нам не стоит… — Да черт побери! — Он рывком посадил её к себе на колени. — Мне хотелось прикоснуться к тебе с того самого момента, как ты вошла в тот конференц-зал. — Ноя… — Ш-ш… — Он медленно провел пальцем ей по щеке. У него на лице было написано удивление. — Как я мог забыть тебя? Как я мог забыть это?.. Эмма зачарованно смотрела на приближающиеся губы. Глава 5 Едва их губы встретились, ослепительная вспышка озарила его мозг. Это был заключительный фейерверк Четвертого июля <Четвертое июля — День независимости США.>. Он тогда столько раз поцеловал Эмму за несколько минут фейерверка, что у него закружилась голова. Внезапно видение начало тускнеть, уходить так же быстро, как возникло, и все вдруг потеряло значение, кроме женщины, которую он держал сейчас в своих объятиях. Тепло её тела было реальным, и это было куда драгоценнее любых воспоминаний. Кровь закипела у него в жилах, кислород обжег легкие. Неловким движением Эмма схватила его за рубашку, словно пытаясь притянуть к себе. Он помог ей, крепко обняв, и снова накрыл ей рот губами. Едва оторвавшись от него, чтобы перевести дух, Эмма попыталась вырваться, и Раф досадливо опустил руки. Она тут же обвила ему шею руками. — Черт тебя возьми! Сердце у него вновь бешено заколотилось. — Что? — Ты все такой же, — хрипло прошептала она, и они снова впились друг в друга. Желание сжигало Рафа. Он так давно — целую вечность! — не обнимал женщину. Смутно, где-то в подсознании, возникло чувство опасности, страх потерять голову. Прошло ещё некоторое время, и он наконец осознал, что делает и где находится. Тяжело дыша, Раф погрузил лицо в шелк её волос и попытался взять себя в руки. |
