|
— Ну, я не знаю. К ней подбежал Габи. — Может, лучше Раф будет нам подавать? Эмма нахмурилась. — Но ведь это должен делать тренер! Сын мрачно посмотрел на нее. Эмма глубоко вздохнула. Рано или поздно ей придется смириться с тем, что Габи любит своего отца. Так почему бы не начать уже qeiw`q? — Перерыв пять минут, — крикнула Эмма и пошла к Рафу. Он снял темные очки и смотрел, как она приближается. Эмма остановилась в нескольких футах от ограды. — Ребята хотят, чтобы ты стал их тренером. Ты хочешь взяться за это дело? Раф поправил свою бейсболку. — В последнее время у меня появилось чувство, что ты не хочешь, чтобы я много времени проводил с Габи. Ты изменила свое мнение? Она поджала губы и посмотрела ему в глаза. — Я никудышный тренер и не умею подавать. Детям нужен ты. Раф не шелохнулся. — Так ты возьмешься? — Нет, пока ты не начнешь доверять мне. Доверие. Как давно она не произносила этого слова. — Я доверяю тебе. — Она так сильно сдавила мяч, что испугалась, как бы он не лопнул, и добавила: — Тренировать эту команду. Он поднял брови. — Ну, хотя бы так, для начала. Эмма выпустила мяч. Раф продолжал смотреть ей в глаза. — Я бы хотел, чтобы ты знала: я пришел, потому что меня попросил мой сын. — Хорошо. — И еще. Ты будешь тренировать детей вместе со мной. Эмма нахмурилась. — Ты же видишь, какой из меня тренер. Он пожал плечами. — Ты нужна мне, чтобы бегать. Я могу объяснить, как гоняться за мячом, но не могу показать. А ты можешь. Вместе мы справимся. Она долго пристально смотрела ему в глаза. Что он опять задумал? Наконец тихо произнесла: — Хорошо. От улыбки морщинки у него вокруг глаз стали заметнее. Он подбросил мяч и поймал его, потом, хромая, обошел вокруг ограды и крикнул: — Начинаем игру! Эмма не подняла глаз от компьютера, когда Раф вошел в квартиру. Однако его посвистывание и какое-то непонятное хождение по комнате разбудили её любопытство. Повернувшись в кресле, она увидела, что в одной руке он держит молоток, в другой — какую-то рамку. Он ходил по комнате и прикладывал рамку к стене, словно искал место, где бы её прибить. — Что ты собираешься вешать? — спросила она. Он наклонил голову. — Картинку. Как ты думаешь, она будет здесь хорошо смотреться? — Откуда я знаю, если даже не… Эмма встала и резко замолчала, увидев то, что он держал в руках. Это был ангел, которого она нарисовала много лет назад. Линованная желтая бумага, потрепанная и грязная, казалась ещё более выцветшей от позолоты новой рамки. — Зачем тебе это старье? — Это «старье» мне очень дорого. — Раф протянул ей рисунок, потом достал из кармана рубашки гвоздь. |
