Но не стал — предложил помощь.

— Любой труд становится легче, если разделить его с кем-то, <style name="emphasis">рифел грвах.

Может быть. Но каждый сам хоронит своих мертвецов. Кажется, именно так сказал Ошкуй-скальд на острове, ставшем могилой для Молчана и Йорда.

— Не нужно. — Я покачал головой. — Я справлюсь.

— Как пожелаешь, <style name="emphasis">рифел грвах, — отозвался Одхан. — Ты хочешь, чтобы я ушел?

Я не ответил. Едва ли у меня было право выгонять эльфа с его горы — и он мне ничуть не мешал. Даже если бы за моей спиной стояла хоть тысяча людей или еще кого-нибудь, я бы все равно делал то, что начал: таскал бы камни, укладывая их один к одному.

Пусть драккар Айны получится тяжелым и неповоротливым, даже самые славные из эйнхериев или воительниц Фолькванга не посмеют сказать, что я почтил ее недостаточно.

Не знаю, сколько у меня ушло времени — когда я закончил работу, вокруг уже совсем стемнело. При свете луны и звезд я не мог больше разглядеть ни Рагнара с остальными, ни острые верхушки странных жилищ тилвит тег. Только рослая фигура Одхана все так же чернела на фоне ночного неба. Он так и не ушел — хоть и больше не пытался заговорить со мной.

Впрочем, какая разница? Он не помешает мне — как не помешает ни темнота, ни отсутствие топлива для костра. Потому что мой огонь со мной всегда и везде. Даже в этих скалах на высоте, на которую поднимаются только птицы.

Я поднял посох, и пламя Сварога осветило бледное лицо Айны. Такое же прекрасное, каким оно было и раньше. Над красотой воительницы-северянки оказались не властны ни испытания, ни сама смерть. Исчезла только усталость, прихватив с собой упрямую складку, которую я нередко видел и на Барекстаде… А в последнее время она и вовсе залегла между глаз намертво — а теперь пропала.

Айна будто уснула. Спокойно и легко — словно уже знала, что путь через мертвую пустошь и дворец Владычицы Хель будет легким и недолгим, и в Небесных уже ждут те, кто ушел туда раньше.

Я не стал ее задерживать. Кончик посоха вспыхнул еще ярче, и через мгновение огонь охватил Айну вместе с ее гробницей-драккаром. Пламя, которому оказались по зубам даже древние камни гор, нещадно высасывало все резервы, буквально пожирая меня изнутри, но я упрямо удерживал его. Столько, сколько потребовалось — и только потом опустился на холодную скалу. Выложился полностью, до дна — и дрожащие ноги не смогли удержать ставшее вдруг чересчур тяжелым тело.

— Ты очень силен, <style name="emphasis">рифел грвах, — снова заговорил Одхан. — <style name="emphasis">Ир хаул подчиняется тебе. Но будь осторожнее — ты отдал слишком много.

— Не больше, чем у меня есть. — Я отвернулся от мерцающих в темноте раскаленных камней. — Ты называешь меня <style name="emphasis">рифел грвах. Что означит это имя?

— В языке людей нет слов, которые…

— Так объясни! — раздраженно буркнул я. — Может, это какое-нибудь ругательство…

– <style name="emphasis">Рифел грвах — тот, кто носит оружие, но сражается, обращая <style name="emphasis">ир хаул против своих врагов. — Силуэт Одхана едва заметно шевельнулся в темноте. — Нечасто мне приходилось видеть подобных тебе. Люди довольствуются лишь крохами могущества <style name="emphasis">ир хаул… но ты подчинил ее пламя.

— Тот, кто носит оружие… Воитель. Воитель-колдун, боевой маг, — попытался перевести я. — <style name="emphasis">Ир хаул — магия… или первородное пламя?

— Это все.