— Сообразил все-таки… — Олег негромко выдохнул. — Как… Ты видел, как ее?..

Слова явно давались ему с трудом. Такие всегда прячут все настоящее так глубоко под броню, что разглядеть почти невозможно. Он бы и сейчас отмолчался — если бы мог. Но что-то оказалось даже сильнее скрытности, которую Олегу годами вбивали в той, прошлой жизни, о которой я не знал ровным счетом ничего — да и не хотел знать.

— Видел, — кивнул я. — Если важно — это случилось… быстро.

— Важно. Это важно, Антон.

Олег заерзал, посмотрел на меня, отвернулся — но потом все-таки поднялся с дивана. Не рывком, но как-то неуклюже, дергано, будто то ли едва не передумал шевелиться, то ли просто не хотел, чтобы я видел.

— Это важно… — повторил он, открывая шкафчик над плитой.

Оттуда тут же появилась бутылка. Не коньяк — его, похоже, помаленьку добила или Катя, или даже я сам. Водка. Следом Олег достал пару рюмок, и одну тут же наполнил чуть ли не до краев. Я никогда не видел, чтобы он пил…

Не увидел и на этот раз. Олег вытащил из хлебницы нарезанную буханку, раскрутил пакет, разрезал кусок вдоль невесть откуда взявшимся ножом — и пристроил на рюмку сверху.

— Наверное, так вот… лучше.

Но мгновение во взгляде Олега мелькнуло что-то вроде вины — будто он стыдился того, что решил налить поминальную рюмку персонажу из игры.

Для Алекса он этого не сделал — или я просто не увидел.

— Вот так. — Олег взялся за ручку шкафа. — Кате говорить будешь?

— Нет. — Я помотал головой. — Зачем ей это… сейчас?

— И то верно. — Олег кивнул, поставил рюмку на верхнюю полку — туда, куда Катя вряд ли смогла бы даже заглянуть — и закрыл дверцу. — Незачем. А мне правильно сказал… Спасибо, Антон.

— Да не за что, — вздохнул я. — Хреново оно вышло, конечно.

— Ага… — Олег отступил к столу, нашарил у себя за спиной табуретку и сел. — Ты, наверное, решил — я совсем ку-ку?

Нет, уж точно не это. Олег посчитал Айну достойной поминок. Ритуала. А я почему-то подумал, что для людей его профессии… его бывшей профессии ритуал имеет особое значение. И все это не показуха, а абсолютный максимум того, что оно вообще мог бы показать. Неважно — мне или кому-нибудь другому.

— Нет. — Я пожал плечами. — Хотел бы сказать, что понимаю, но не уверен.

— Да ты и не поймешь, Антон. — Олег махнул рукой. — Понятно, что она вроде и ненастоящая была, в игрушке.

— Настоящая.

— Настоящая, — тут же согласился Олег. — Ты ничего такого не подумай… А необыкновенная девка она была. Здесь таких уже совсем не осталось.

Здесь — это здесь. И не поспоришь.

Я не ответил. Подхватил со стола у плиты бутылку, которую Олег так и не убрал, и приложился — прямо к горлышку, без всяких там рюмок. Водка прокатилась по горлу, плюхнулась в желудок — и тут же шарахнула обратно в глотку ядреным выхлопом.

Лучше бы в холодильнике лежала.

— Ух-х-х, мать… — кое-как выдохнул я, хватая сразу несколько кусков колбасы зараз.

Я бы не удивился, если бы Олег удостоил меня презрительно-недовольного взгляда или выдал что-то едкое — но он только едва заметно кивнул.

— Ничего, Антон. Нормально. Помянем. Мне нельзя — а ты давай, если душа лежит. Значит, так оно и нужно.

Значит, нужно. Я отправил в рот немного картошки и снова выпил — на этот раз как положено, из рюмки.