– Скорее, сознательная скромность, – кивнула Алена Николаевна. – Знают, кому обязаны своим положением.

– Княжич Владислав приехал? – живо спросила Лида.

– Приехал, – рассмеялся отец. – Целый багажный вагон отдали под мастерскую и экзоскелеты. Ягеллон серьезно вознамерился утереть нос нашим пилотам. Смотри, на вас огромная ответственность. Не посрами честь Мстиславских!

Шутил, конечно, цесаревич, а сам посверкивал глазами, когда посмотрел на дочку и на меня. Дескать, и ты тоже участвуешь в подобном мероприятии, не забывай. Спрос тоже будет. Ага, отстранят от тренировок! Страх то какой!

– Пап, дозволь спросить, – Лида напряглась.

– Конечно, – немного удивился Юрий Иванович, ловко укорачивая жизнь котлете. – Я даже побаиваюсь немного твоего вопроса. Столь официально…

– Ну, папа! – стой княжна на полу, точно бы ногой топнула. – Скажи, пожалуйста, а Индус знает о способностях Викентия? Он сегодня заходил в «штаб» и обмолвился случайно, что знает о чем то.

– Да, Индус допущен до служебных секретов, – сознался цесаревич. – Ему предстоит охранять наших гостей, и непонятные манипуляции Викентия во время показательных боев могут насторожить телохранителей. Мы были вынуждены раскрыть информацию по молодому человеку.

– Дедушка?

– Именно он и настоял, – подтвердил догадку Мстиславский.

– Ясно, – княжна отстала с расспросами и уткнулась в свою тарелку.

– А о чем, а? – завертелся на стуле Игорек. – Какие способности, Вик? Скажи, а?

– Сын, поумерь пыл, – хмыкнул Юрий Иванович. – Имеющий глаза да увидит. Когда начнутся соревнования, я обязательно поинтересуюсь у тебя, что ты заметил.

Знал отец, как угомонить вертлявого княжича.

– Викентий, каковы твои планы на будущее? – неожиданно спросила Алена Николаевна. Впрочем, почему неожиданно? От попечительницы вполне возможно услышать подобные вопросы. – Ты уже почти год живешь у Булгаковых. С тобой обсуждали возможность получения интересной для тебя профессии?

– Думаю, опекун со своими родственниками что то обсуждает, но мне не докладывают, – откликнулся я, отодвигая от себя тарелку. Она тут же исчезла со стола, а передо мной появился приличный кусок бисквитного торта. – Я же пока отдаю предпочтение овладеть управлением «скелета».

– А иные направления? Не из разряда военных… Например, инженер или механик. Очень востребованные в наше время. Ты, кстати, как учишься?

Я чуточку покраснел. Не хотелось говорить при Пашке, что точные науки даются мне с трудом. Троечки, пусть и твердые – не показатель стремления к хорошему освоению знаний, дающихся в школе. Скорее, здесь присутствует лень или элементарное неспособность к определенным предметам. Но юлить перед цесаревной не хочется. Вздохнув, честно сказал о своих «успехах».

Алена Николаевна улыбнулась краешком губ.

– Великий пиит Пушкин, – она постучала черенком вилки по столу, – насколько я внимательно читала его биографию, рыдал, когда его заставляли решать арифметические задачи. По математике у него были низкие баллы. Дорогой, ты помнишь, что происходило в начале двадцатого века в русских гимназиях?

– Хм, целая эпидемия самоубийств гимназистов, – озадаченный вопросом жены, ответил цесаревич. – Они не пережили позора от «единиц» и «двоек». Не хочешь ли ты сказать, что в наше современное и весьма динамичное время случатся подобные ситуации? Не драматизируй…

– Нет, я хочу подбодрить господина Волховского, чтобы во всем искал положительные моменты, – посмотрела на меня цесаревна.