– Мальчишка – моя гарантия! Так что бросили оружие на землю и отошли на десять шагов! – продолжал напирать пан Богумил. Магию он не применял, удачно закрываясь мною.

Я глубоко вздохнул и попытался проделать тот же фокус, что и ночью. С трудом откинул мысли, получится или не получится. Надо! И начал концентрировать свои ощущения на солнечном сплетении, перегоняя антимагическую энергию в контур ауры. Как только освободил все каналы, начал разжигать печку. Ядро моего Дара постепенно стало накаляться. Багровый, желтый, алый… Я не останавливался, решив рискнуть дойти до белого спектра. Почти успел. Пан Богумил что то почувствовал и зашипел в ухо, останавливая мне дыхание рукой:

– Даже не вздумай дергаться, чертов мальчишка! Ты что удумал?

Мне было больно и нечем дышать. От злости и страха я развел свои руки в стороны, легко разрывая пластиковую стяжку. Размахнулся и со всей дури саданул локтем в неприкрытый бок ляха… И полетел вместе с ним на землю. Патрону пришлось куда хуже, он собрал спиной все корни и лесной мусор. Зато я оказался свободным. Цепкий капкан исчез с моей шеи, чем быстро и воспользовался, перекатившись в сторону.

Глухо застучали выстрелы.

Меня взяло любопытство. Перекатившись на живот, прижался к земле, но так, чтобы видеть всю картину происходящего. Пан Богумил в горячке непонимания вскочил на ноги и лихорадочно выставил перед собой серебристую сферу. Но выпущенные в него пули вскрыли защиту как тонкую жестянку. Сфера, к моему изумлению, лопнула золотыми брызгами, срывая ударной волной листву со стоящих рядом деревьев. Надо мной тут же часто замолотили выстрелы первого стрелка, присоединившегося к напарнику.

Это что за патроны такие удивительные, что напрочь срывают силовой щит?

Пана Богумила отбросило назад. Он упал на землю и начал сжимать засветившиеся пальцы в кулак. Парни в кожанках оказались весьма умелыми и расторопными бойцами. Еще два выстрела – в плечо и запястье – окончательно сломили сопротивление ляха.

– Блокиратор! – отрывисто бросил первый, наступая ногой на кадык пана Богумила.

Второй упал на колени и защелкнул на запястье левой руки темно серебристый браслет из квадратных пластинок, мгновенно осветившийся мягкими фиолетовыми всполохами.

– Уф, – тяжело выдохнул тот, кто цеплял браслет, и похлопал по щеке пана Богумила. – Неужели взяли?

– Не торопись, Бекас, вдруг это не он, а еще один подсадок? – разумно произнес первый и окликнул меня: – Малец, ты живой?

– Живой, – отталкиваясь от земли ладонями, я поднялся и на негнущихся ногах пошел к ним. – А вы кто?

– Сам назовись сначала, – сурово рыкнул Бекас и направил на меня свою пушку. – Стой на месте.

– Волховский Викентий, – совершенно не боясь угрозы от парня, ответил я. – Меня похитили.

– Точно, Сокол, мы Факира взяли! – оживился Бекас. – Ладно, малец, расслабься. Я всего лишь проявлял осторожность. Мало ли, вдруг шмалять начнешь от страха. Ну и здорово же ты врезал этой шляхте! Вот так ударчик! А по виду не скажешь, что монстр!

– И вид у тебя, браток, жуткий, – добавил Сокол. – На какого то бродягу похож, весь в ссадинах, в разорванной одежде… Ладно, пора с нашими связываться, да операцию сворачивать. Уже двое суток не спим.

– А девушка? – у меня сдавило горло от спазмов, когда вспомнил о лежащей на дороге Зосе. – Она жива?

– Извини, малец, – покачал головой Сокол. – Я стреляю без промаха… Бекас, пакуем злодея – и на дорогу его!

Я прикрыл глаза, чтобы унять поднявшуюся волну жалости к Зосе. Но она сама сделала ошибку, затянув с решением повязать пана Богумила, которого почему то мои спасители назвали Факиром.