– Так себе аргументы, – боярин покрутил пальцами в воздухе. – Есть закон, где четко прописаны все пункты. Андрей считается сиротой, поэтому Булгаковы его забирали из приюта при условии полной опеки. Ваше родство еще не доказано, и до совершеннолетия он будет носить фамилию Волховский, хотите вы этого или нет. Исполнится ему восемнадцать, можете сразу провести экспертизу.

– За три оставшихся года произойти может все что угодно, – нахмурился Мамонов. – Я своим нюхом чую, что Булгаковы просто уступят Андрея императорскому клану за очень вкусные коврижки.

– Если таковое событие случится, значит, предмет торга очень значимый, – пожал плечами Гусаров.

– Ты своего внука предметом торга считаешь?

– У нас из доказательств родства – только слово Ивана Булгакова, – отрезал хозяин дома. – Оно никакими документами не подтверждено. Поэтому начнешь давить на Булгаковых через суд – проиграешь. Сделают удивленно лицо и скажут, что все это выдумки, мальчик – круглый сирота. Почему ввели в заблуждение Аксинью Федоровну? Можно придумать тысячу причин, лень даже перечислять. Георгий, ты проиграешь, если у тебя не будет результатов генетической экспертизы. А их не будет, потому что… смотри закон о сиротах и о попечительстве.

Мамонов с трудом скрыл недовольство. Тесть был прав, не убавить, ни прибавить. Но он почему то надеялся на Федора Ильича, хотел услышать горячую поддержку, а получил холодный душ.

– Буду добиваться аудиенции у Ее Величества Анастасии Павловны, – Георгию не хотелось признавать поражение, еще не вступив в бой.

– Делай, как считаешь нужным, – махнул рукой Гусаров и неожиданно спросил: – Выпить хочешь?

– Пока не хочу, – улыбнулся князь. – Вот если разрешишь остаться в гостях на несколько дней, тогда вечерком можно посидеть, поговорить.

– Не поедешь в свою гостиницу? – по хитрому прищурился тесть.

– Я поселил там своих адвокатов. Не думаю, что везти целую свору своих слуг на твое подворье – хорошая идея.

– Правильно думаешь, нечего им тут без дела шляться, – Федор Ильич вдруг торопливо встал и кивнул на прощание. – Вечером обсудим. Пойду, распоряжусь насчет ужина.

Мамонов удивился такому резкому окончанию разговора, пока не догадался повернуть голову. За его спиной стояла Аксинья в темно синем платье из атласа, верхняя часть которого переливалась серебристо изумрудной волной, состоящих из множества вышитых узоров и завитушек. Темные волосы аккуратно уложены в прическу, и только несколько завитых прядей спадали на плечи. На открытых руках хорошо смотрелись изящные браслеты из золота – давний подарок Георгия молодой жене. Клановый ювелир изготовил полный свадебный набор: кольцо, сережки, подвеску с бриллиантом и вот эти браслеты с тонкой чеканкой. Из всего набора Аксинья надела их и еще сережки, которые сейчас поблескивали в ее ушах сапфировыми капельками. А вот супружеского кольца среди перстней он не заметил, как и подвесок. Жена продолжала сомневаться в чувствах, и нужно было как можно скорее сломать остатки плотины, мешавшей полному воссоединению двух взрослых людей.

Георгий мгновенно окинул взглядом фигуру Аксиньи, положительно оценивая пропорции линий и волнительные изгибы в нужных местах под облегающим платьем, шагнул к ней навстречу, сомкнул руки на ее гибкой талии и притянул к себе. Хотелось впиться поцелуем в сочные губы жены, но сдержался, едва коснувшись карминовой помады. Ведь недавно виделись, зачем по мальчишески себя вести? А хотелось.

– Я не слышал, как ты спускалась по лестнице, – сказал он.

– Применила «скрыт», – довольно улыбнулась княгиня, стрельнув глазами на пышную шапку роз.

– Не потеряла хватку, – похвалил Мамонов, делая несколько шагов назад.