Девица вдруг встала с побледневшим лицом:

– Так в том конверте было приглашение?

– Да, – ответил я.

– Ой, – тихо проговорила Илана и опустилась обратно. – Мне страшно! Мама? Папа?

– Никаких препятствий не вижу, – майор Рудаков, судя по всему, сам был шокирован, хотя я и не понимал природу его растерянности. – Это очень благородно с твоей стороны Вик. Для юной барышни не самого высокого статуса подобная встреча весьма и весьма обнадеживающий сигнал. Я надеюсь, что этот выбор был осознанным?

– Без какого либо давления, – уверенно ответил я, глядя в повлажневшие глаза госпожи Рудаковой. – Решение было моим. Так что во вторник я заеду за Иланой Яновной в шесть часов вечера. Будьте готовы, сударыня.

И посмотрел на одноклассницу, в прострации отламывающей вилкой кусочки пирожного. В абсолютной тишине допил чай и поднялся из за стола. Пора было смываться. А то Тесак начнет бушевать, нажалуется Старейшине, потом вообще ограничат перемещение или приставят плотное сопровождение.

– Благодарю за угощение, – я кивнул семейству Рудаковых. – Мне пора.

– Илана, посмотри в комнате Игорька, я там оставляла баночку с мазью, – придержав меня за руку, сказала матушка одноклассницы.

– Такая зеленая, склизкая? – переспросила дочь, и получив утвердительный ответ, убежала.

– Народное средство, – пояснила супруга майора. – Без всяких наговоров и магии. За сутки ожог, конечно, не заживет, но к визиту будешь в абсолютном порядке. Иди, Илана тебе намажет перед дорогой.

Одноклассница ожидала меня в прихожей с видом экзекутора, в лапы которого попал обвиняемый. В руке она держала баночку с зеленовато желтой субстанцией, похожей на крем.

– Поверни голову! – играя строгость, приказала она и зацепила пальцем мазь. Приблизившись ко мне вплотную, Илана осторожно прикоснулась к ожогу, оставляя холодящую массу на коже, после чего круговыми движениями стала втирать ее. – Подожди, сейчас впитается, еще наложу.

Я уставился в стену и слушал размеренное дыхание Рудаковой, слишком близко стоящей возле меня.

– Почему не Светку пригласил? – спросила она тихо.

– У нее все есть, – так же ответил я. – Статус, семья, клан. Для чего ей встреча с императорской семьей? Ради престижа? Она, кстати, сама отказалась, когда я прочитал приглашение.

– Неожиданно, – удивленно проговорила Илана, и обмакнув палец в мазь, еще раз прикоснулась к ранке. – Мне казалось, Булгакова – самовлюбленная девица. Вроде дружим, а иногда создается впечатление, что я как ее отражение.

– Светлана о тебе очень хорошо отзывается, только стесняется говорить открыто, – защитил я «сестру». – Высокий статус не дает права для открытых эмоций, поэтому она решила показать свою дружбу таким образом: уступила место.

– Скажи ей «спасибо», – Илана проводила меня до двери.

– Сама скажешь, – подмигнул я и крикнул в глубину квартиры: – До свидания!

И метнулся по лестнице вниз.

– Януш, я тебя таким задумчивым давно не видела, – Марина приобняла мужа за плечи и тоже поглядела в окно, где хорошо был виден внедорожник Булгаковых, медленно отъезжающий от дома.

– Я все думаю, для чего этот званый обед и не было ли внушения мальчишке пригласить именно Илану? – Рудаков вздохнул. – Дочка говорила, что цесаревич самолично преподнёс подарок Викентию на виду всего класса. Вероятно, это всего лишь жест, чтобы загладить вину за произошедшее. Но персональное приглашение…

– Януш, ты ищешь в черной комнате черную кошку, – улыбнулась женщина.