Лишь бы до визита в Зарядье волдырь прошел, мелькнула мысль. Появляться с неприятными струпьями от ожога перед очами императорской семьи совсем не хотелось. Тем более, остается всего четыре дня.

– Домой едем? – повернулся ко мне Барбос. – Или еще к какой зазнобе? Чтобы для симметрии поцеловала!

Он снова заржал, радуясь солнечному дню, прозрачному небу и теплому ветерку, влетающему в салон внедорожника. Даже Тесак, не удержавшись, улыбнулся. Я тоже скривил губы в улыбке и назвал адрес, где проживал майор Рудаков. Если уж и просить Илану составить мне компанию, то лучший способ – официально у родителей. Чтобы потом не возникло никаких проблем.

Рудаковы проживали на Таганке, на одной из уютных улочек с трехэтажными аккуратными домиками на шесть семей. Неширокая проезжая часть была заставлена машинами жильцов, возвратившихся с работы. По тротуарам бегала галдящая ребятня с палками, на лавочках сидели старушки или молодые мамочки с колясками. Тесак аккуратно вел мощную машину по дороге, изредка ругаясь на кошек, то и дело порскающих под колесами. Раздавишь одну такую мурлыку – проклятий от местных наберешь на две жизни.

Остановившись возле нужного дома, личник с усмешкой поинтересовался:

– Может, тебя сопроводить? А то беспокоюсь я, опять вляпаешься во что нибудь.

– В доме офицера из кураторской службы? – удивился я и покинул салон. – Не, это уже перебор будет.

Квартира Иланы была на первом этаже. Я поднялся по широкой и удобной лестнице, оказался на площадке, выложенной коричневой метлахской плиткой и отыскал взглядом нужную квартиру. На тяжелой солидной двери, покрытой темно красным лаком, помимо цифры висела табличка с фамилией жильцов. Странно, что в доме нет консьержа. Впрочем, это и к лучшему. А то бы не пропустил с такой рожей.

Нажал на кнопку звонка, вслушиваясь в звуки, потом еще раз. Ага, щелкнули замки! Дверь открылась наполовину, удерживаемая цепочкой. На меня с интересом глядела женщина в домашнем халате. Чуть удлиненное светлое лицо, красивое очертание скул, насыщенные чернотой брови и густые волосы, собранные в тугой калач на затылке – возможно, в будущем Илана обретет черты матери, и это радовало. Госпожа Рудакова оказалась милой и симпатичной женщиной.

– Добрый вечер, Марина Ерофеевна, – я кивком поприветствовал хозяйку дома. – Я Викентий Волховский. Позволено ли мне повидаться с вашей дочерью Иланой?

Надеюсь, не выгляжу потешно. Тем не менее, в глазах Рудаковой забегали смешинки. Заявился кавалер с волдырем на щеке.

– Заходи, Викентий, – улыбка тронула губы женщины. Она сняла цепочку, распахнула дверь пошире, пропуская меня в просторную прихожую. – Рада тебя видеть. Мой супруг все уши прожужжал про тебя. Наконец то познакомимся.

Я огляделся по сторонам в поисках домашней обуви. Рудакова махнула рукой.

– Не беспокойся, проходи в гостиную!

– Милая, кто там? – раздался громкий голос майора.

– К Илане молодой человек пришел, – весело откликнулась Марина Ерофеевна и подтолкнула меня, тихо добавив: – Не робей, сейчас я позову ее. Она только только пришла с прогулки.

Я машинально пригладил волосы на макушке перед ростовым зеркалом в обрамлении красивой резной рамки, и с тревогой посмотрел на ожог. Кажется, гель и впрямь волшебный. Опухоль спала, а вот небольшой водянистый пузырь вызывал беспокойство.

– Здравствуйте, Януш Сигизмундович, – я вошел в гостиную, обставленную приличной мебелью, и остановился перед мягким цветастым ковром, не смея наступать на него.

Майор Рудаков поднялся с кресла, отложил в сторону толстый «Литературный вестник», машинально поправил расстегнутый воротничок рубашки и с легким удивлением вперемешку с тревогой спросил:

– Викентий? Что нибудь случилось? – взгляд остановился на ожоге.