За дверью явно кто то был. Он затаил дыхание и рассматривал нас через мутный глазок и не торопился открывать.

– London Bridge is falling down, falling down, falling down![1] – неожиданно пропела Анжелика какую то забавную песенку. Ее бархатистый голос раскатился по гулким лестничным пролетам и еще долго затихал, поднимаясь все выше и выше.

Дверь мгновенно распахнулась, и на площадку вывалился высокорослый худой парень с легкой щетиной и неухоженными бакенбардами. На кончике его носа болтались тонкие очки с потертыми дужками.

– Охо хо! Энжи! – весело воскликнул хозяин дома. – Какими судьбами в наш сарай?

– Дело есть, голубчик, – лениво пережевывая резинку, бросила Анжелика, и своей неподражаемой походкой вошла в квартиру. – Не стой, заходи. – Это уже мне.

У меня возникло стойкое подозрение, что девушка играет какую то роль: на людях она одна, а со мной наедине пытается раскрыться, мелкими мазками показывая свой настоящий характер, не такой ершистый. Интересная барышня…

Я зашел в тесный коридор, сдавленный с двух сторон встроенными шкафами с антресолями. Слабый трехрожковый светильник над давно не протиравшимся зеркалом тускло подсвечивал помещение, чтобы не налететь на велосипед, приткнувшийся к стене или на громоздкую вешалку, растопырившую свои крючки наподобие кактуса.

Анжелика уверенно, по хозяйски, зашла в гостиную, и стук каблучков сразу заглох. На полу лежал большущий ковер с абстрактными линиями и кругами. Потертый по краям, он все равно выглядел довольно живописно. Очкастый парень, судя по всему, тяготел к комфорту и всячески пытался устроить его в своем доме. Где то умудрился раздобыть солидные кожаные кресла (пусть уже и продавленные), журнальный столик с нарисованной на ней шахматной доской и резными лакированными фигурками, расставленными в начальной позиции. Темно красная мебельная «горка» затеняла и без того заставленную комнату.

Девушка села на диван, положила клатч рядом с собой, поджала ноги и с видом примерной гимназистки устроила руки на коленях.

– Знакомьтесь, – только сейчас сказала она. – Это Хромой, мой поклонник. А это Викентий, мой приятель. У нас к тебе дело…

Я протянул руку – Хромой с любопытством в глазах сжал ее своей худой пятерней. Вышло так себе. Я встречал хватку куда сильнее. Но кивнул доброжелательно.

– Чай, кофе? – на правах хозяина спросил Хромой. – Есть холодная минералка. Грейпфрутовый сок, смородиновый энергетик, квас…

Он бы и дальше перечислял содержимое бара и холодильника, но девушка жестом прервала его.

– Пожалуй, минералки. Только без пузырьков, – с легкой капризностью попросила Анжелика. – И не из морозилки. Сам пей такую.

– Все, что захочешь, принцесса, – легко согласился Хромой, и слегка приволакивая ногу, ушел на кухню. Ясно, почему его так обзывают. Правда, это не хромота, но кому охота заморачиваться? Прозвище прилипло, и теперь навечно.

– Не бойся, – тихо сказала Анжелика. – Он хороший парень, пусть и со своими безобидными причудами. Главное, точно обрисуй, что тебе нужно.

Я представлял себе точку «черного коробейника» совсем иначе: заваленные коробками и ящиками комнаты, заграничные глянцевые журналы с непристойными фотографиями, куча шмоток, выпирающих из огромных хозяйственных сумок, разнообразные импортные вещи, превосходящие местные по красоте и дизайну, но никак не по качеству. И где все то, что мне надо?

Вернулся Хромой с двумя стаканами и бутылкой минералки «Vittel».