– Дружище, для Энжи я всегда держу воду не в холодильнике, – пояснил Хромой. – У нее же голос! Если хочешь ледяную, сходи на кухню, возьми себе, не стесняйся.

– Нормально все, не парься, – отмахнулся я.

Хозяин сел в кресло, которое стояло напротив дивана, положил руки на подлокотники и с видимым удовольствием стал смотреть на Анжелику. Меня накрыла легкая ревность.

– Так что за дело, принцесса? – спросил он.

– Тебе лучше Вик расскажет, это его просьба была, – кивнула на меня девушка.

– Нужен «серый» телефон без магической платы, без привязки к абоненту, чтобы он не был зарегистрирован в Палате Коммуникаций, – обрисовал я проблему.

– Парам пампам, – пропел Хромой. – Ты, случаем, не террорист? А то в последние две недели такой шмон стоял, всех «коробейников» трясли, конфисковывали телефоны, магические платы, дешифраторы… Ничего не осталось.

– Нет, я не террорист, – по глазам парня вижу, что он привирает. Есть у него искомое, надо только нажать, убедить. – Родители запретили пользоваться телефоном, отобрали. Аппарат позарез нужен, и без этих всяких магических штучек.

– Голубчик, ты переигрываешь, – Анжелика подняла очки на лоб и взглянула на хозяина квартиры. – Не доверяешь мне? Знаешь же, что я с опаской схожусь с новыми людьми, чужих в твой дом никогда не приведу. Вик – проверенный человек, через «свалку» прошел, и почему бы ему не помочь?

– Он из «ваших»? – напрягся Хромой.

– Дыши спокойно, голубчик, – мило улыбнулась девушка. – Он сирота, живет в приемной дворянской семье. Здесь все чисто, проверено.

– Сирота, значит. А про родителей зачем заливал?

– Почему же заливал? – я пожал плечами. – Разве опекуны не могут считаться родителями? Они ко мне очень даже хорошо относятся.

– Ну… кому как, – Хромой растерянно почесал бакенбарду и поправил съехавшие на нос очки. – Ладно… Есть парочка аппаратов. Очень старые, монохромные, с маленьким экраном. Не привязаны к абоненту. Списывание денег через кард. Это такие карточки, как для уличных телефонов…

– Знаю. Мне подходит.

– Только проблемка существует, и очень приличная, – Хромой вдруг снял очки и совсем не близоруко ощупал меня очень внимательным взглядом. Понятно, стеклышки то не диоптрические, сплошной фарс! – Карды выходят из обращения. Есть инсайд, что в следующем году их полностью запретят использовать. Сейчас все, что остается на складах, выметается в продажу. Тебе это надо?

– В следующем году, говоришь? – я хмыкнул. – Мне подойдет. Не навсегда же лишили звонилки. Покупаю. И если есть карды – тоже беру.

Хромой усмехнулся, легко взлетел с кресла на ноги, и так же быстро исчез в темном провале коридора. Оттуда послышалось шуршание, стук, непонятное бормотание хозяина. Точно, на антресолях контрафакт хранит! Не зря там такие массивные шкафы стоят.

Анжелика подмигнула мне и снова налила в стакан воды, оставляя на его стенках следы от губной помады. Жвачку она вытащила и аккуратным комочком положила на край столика.

Хромой вернулся с коробкой из под обуви, снова умостился в кресле, раскрыл ее и поманил меня пальцем. Я подошел и взял в руки два черных аппарата из пластика. Действительно, архаика. Такие давно уже перестали выпускать. Маленькие кнопочки, узкий экран на десять символов – вот и все, что мог дать «Витязь», как гласила полустертая надпись над динамиком.

Второй телефон оказался жутко непрезентабельным, и я сразу покачал головой, не собираясь даже смотреть его.