«Ага, а если ляхи намеренно рассказали, куда едут, а на самом деле вообще куда нибудь в Смоленск направятся?! Вдруг все эти разговоры для отвлечения, с надеждой, что мне удастся сбежать? Ведь спасителю аристократических семей и Великой княжны дома Мстиславских поверят лучше других осведомителей! Не на этом ли строился расчет Зоси? Тогда ее разговор полностью срежиссирован паном Богумилом».

Я отбросил от себя все лишние мысли. Никуда не побегу. Нельзя бросать Сидора, даже если он уже прощается с жизнью. Надо бороться до конца. Мне не хочется, чтобы он думал обо мне с презрением.

Зябко вздрогнув – тонкая рубашка, которая на мне была в день похищения, хороша при жаркой погоде, но никак не сейчас, когда от земли тянет сыростью – я решительно зашагал к калитке. Жаль, не вижу лица Зоси. Наверное, удивилась, что я вернулся.

– Можно возвращаться? – как ни в чем не бывало спросила она.

– Да.

– Послушай, Викентий, – девушка положила на мое плечо руку. – Я не шутила, когда предлагала свою помощь. Когда пан Богумил предлагал контракт, он не упомянул о том, что наша работа будет связана с императорским домом. Одно дело оберегать клиента в чужой стране, другое – когда за тобой ведут охоту спецы из русской СБ и даже контрразведка. Адам и я хотим соскочить с этого гнилого задания.

– А как же контракт? Если вы наемники, то должны четко выполнять те условия, которые прописаны в нем. Или я неправ?

– Разве ты специалист по контрактным обязательствам? – усмехнулась Зося. – Что ты можешь знать в юридических закорючках? Ладно, господин Волховский… Спасибо за доверие. Завтра старайся быть от меня подальше, чтобы я смогла создать конструкты. Иначе не удастся нейтрализовать парней и пана Богумила. Какой радиус воздействия?

– Пять метров, – солгал я.

– Маловато как то, – с сомнением произнесла наемница и почему то усмехнулась. – Но в моем положении эти метры становятся критичными… Ты все? Тогда пошли в дом. Надо выспаться, вставать будем рано.

2

В совещательной комнате накурено так, что топор можно вешать. Даже распахнутые окна, выходящие в промытый ливнем сад, не могли очистить помещение от дыма. С десяток вышестоящих офицеров всех силовых служб окружили стол и горячо спорили, водя карандашами по расстеленной топографической карте Москвы. Они настолько увлеклись обсуждением, что не заметили распахнувшуюся дверь и входящих в комнату цесаревича, воеводу Иртеньева и худощавого гражданского чина в тонких очочках. Под мышкой у него находился тубус, в котором удобно переносить большие листы ватмана или карты.

– Господа офицеры! – рявкнул высокий полковник с погонами полицейского ведомства, первым увидевший наследника. – Смирно!

Словно ветер промчался по комнате. Офицеры выпятили грудь и замерли, поедая глазами цесаревича Юрия. Даже табачный дым постарался побыстрее выветриться наружу. Мстиславский махнул рукой и скомандовал «вольно». Сам же, не снимая плащ, приблизился к столу и с любопытством взглянул на карту, испещренную красными и синими стрелками, кружочками и треугольничками.

Иртеньев примостился рядом, привычным движением засунув беретку под погон камуфляжной куртки. Незнакомый молодой мужчина скромно встал в торце стола и чувствовал себя несколько неуверенно. Тубус он положил перед собой и терпеливо замер в ожидании.

– Как успехи, Александр Николаевич? – спросил цесаревич у полицейского чина, крикнувшего «смирно».

Полковник Суздальцев, возглавлявший группу сыска МВД, уперся кулаками в стол, и глядя на карту, доложил:

– Розыскные мероприятия не принесли должного успеха. Мы не обнаружили машину Булгаковых, что очень странно.