Торну хотелось, чтобы Фиона тоже захотела его. Чтобы она разделила с ним всю его безудержную страсть.

– Ты – моя, Фиона. Всегда была моей и всегда будешь. Мы ничем уже не можем помочь нашему малышу, нам не вернуть его, но я надеюсь, что со временем мне удастся заставить тебя забыть о случившемся. Забыть и простить.

Его губы коснулись рта Фионы прежде, чем она успела что либо ответить. Поцелуй Торна был крепким, ищущим, требовательным. Поначалу Фиона не отвечала на него, но поцелуй все длился и длился, и наконец губы Фионы приоткрылись, а тело ее расслабилось.

Торн крепко прижал ее к себе, запустив пальцы в се длинные волосы. Затем его ладони стали гладить тело Фионы, медленно поднимаясь от талии к груди. Торн не прерывал поцелуя, язык викинга уже раздвинул ее губы и очутился внутри ее рта. Пальцы Торна ласкали шею Фионы. Стон родился где то в самой глубине ее естества и проделал длинный путь, прежде чем сорвался с ее губ. Услышав этот стон. Торн осторожно опустил Фиону на охапку соломы, служившую им постелью, и лег рядом.

– Напрасно ты это задумал, прошептала Фиона.

– Слишком рано? – спросил Торн, не сводя с ее лица своих блестящих прозрачных глаз. – Тебе плохо?

– Нет, я вполне здорова, – ответила Фиона. – Не в этом дело.

– Я хочу любить тебя, – прошептал Торн, склоняясь к ее уху. – И твое тело тоже хочет меня, Фиона.

Мы так давно не были близки, что я просто схожу с ума. Никогда не думал, что мужчина может хотеть свою жену так, как я хочу тебя.

– Может быть, ты все еще околдован? – усмехнулась Фиона.

Он серьезно посмотрел на нее, качнул головой.

– Пусть так. Мне нравится быть околдованным. Меня не пугают больше твои заклятия. Я просто хочу тебя, Фиона, и тут ничего не изменишь.

Он прижался губами к ее шее, чувствуя, как бьется тонкая жилка под нежной кожей. Фиона запрокинула голову. Какой же непредсказуемый, непонятный, неожиданный этот мужчина! Как мало, оказывается, знала еще о нем Фиона! Да, она спала с ним, проделывала самые интимные вещи, которые только может проделывать с мужчиной женщина, но не знала его!

– А что будет, когда наша страсть ослабеет? – спросила Фиона.

– К тому времени мы оба состаримся. Или я надоел тебе уже сейчас?

– О! Разве это я объявляла о нашем разводе? Это ты твердил, что я тебя околдовала, а теперь ношу под сердцем ребенка неизвестно от кого.

– Дураком я был, – просто ответил Торн. – Прости меня, Фиона.

От изумления Фиона широко раскрыла глаза. Боже, он уже не первый раз просит у нее прощения! Ее угораздило выйти замуж за такого гордеца, каких свет не видывал! Но, может быть, что то изменилось в его душе?

– Не знаю, смогу ли я простить.

– А ты попробуй, – прошептал он и закрыл ее рот поцелуем.

Руки его были большими, сильными, нежными. Он снял с Фионы платье и отбросил его в сторону. Туда же, на пол, полетели следом сапоги Торна и его одежда. Обнаженный, он стоял перед Фионой; у нее перехватило дыхание и гулко забилось сердце. Щедро же одарил его господь!

Торн опустился на колени возле Фионы.

– Ты прекрасна, – прошептал он, окидывая ее взглядом с головы до ног – от иссиня черных локонов до маленьких розовых пяток. – Если ты говоришь, что близость не причинит тебе вреда, я буду любить тебя, и нет на свете силы, которая могла бы мне помешать в этом.

Фиона покачала головой. Она была готова принять Торна. Она ждала его, она хотела его.

«Он здесь, рядом, значит, он любит меня».

– Я вовсе не желаю отталкивать тебя, – сказала Фиона. – Теперь я понимаю, что напрасно поверила Роло и Бретте. Но знаешь, ведь Бретта по прежнему хочет тебя.

– Бретта хочет любого мужчину, который хоть раз посмотрит в ее сторону, – усмехнулся Торн.