– Как вы продержитесь здесь столько времени? – обеспокоенно спросил Арен.

– Да что ж в том сложного? В лесу полно дичи для желудка и дров для очага. У нас есть солома и меховые плащи, есть крыша над головой.

После ужина Арен и Тира устроили себе отдельную лежанку у дальней стены. Торн лег рядом с Фионой, укрыв ее еще и своим плащом. Он обнял Фиону, и она не оттолкнула его. Еще несколько минут, и он услышал ее равномерное тихое дыхание – Фиона уснула. Не выпуская ее из объятий, вскоре уснул и Торн.

Когда на следующее утро Фиона открыла глаза, ее поразила тишина, стоящая в доме. Она осмотрелась по сторонам. Кроме нее, в избушке никого не было. На секунду ей показалось, что все бросили се и ушли.

Но вот открылась дверь и показался Торн с огромной охапкой дров. Он вошел, и сразу же в доме забурлила жизнь. Когда викинг склонился над очагом, разводя огонь, Фиона заметила, что он успел даже соскоблить со щек отросшую щетину – очевидно, с помощью своего острого охотничьего ножа.

– А где остальные? – спросила Фиона и сама удивилась тому, как слабо и тихо прозвучал ее голос.

Торн оставил огонь и пересел поближе к Фионе.

– Проснулась, – сказал он. – Как ты чувству ешь себя?

Фиона невольно приложила руку к своему животу.

– Чувствую себя пустой, – ответила она и всхлипнула.

– Фиона, я…

– Нет, нет, не хочу говорить об этом, – и Фиона отвернула лицо в сторону.

Торн встал на колени возле нее и сказал:

– Не отворачивайся от меня, любимая. Это моя вина, и я это знаю. Так же, как знаю я то, что это был мой ребенок.

– Неважно, что сказал Бренн, – задумчиво произнесла Фиона. – Мне очень жаль, что я потеряла этого ребенка, что бы он ни говорил.

– Бренн? Бренн давно мертв.

Торн подумал, что Фиона бредит, и поднес ладонь к ее лбу – проверить, нет ли лихорадки.

Лоб Фионы был прохладным.

– Да, Бренн умер, – согласилась она. – Но между нами есть особая связь, для которой не существует ни времени, ни пространства, ни даже смерти. – Бренн говорил с тобой?! Что же он сказал?

Торн был потрясен, обнаружив, что его жена может общаться с мертвыми. Не поверить в это он не мог – слишком часто Фиона доказывала ему, что не умеет лгать.

– Он сказал, чтобы я не печалилась, у меня еще будут дети. Много детей.

– Конечно, будут, Фиона. Я помогу тебе иметь столько детей, сколько ты пожелаешь.

Но в ответ Фиона покачала головой:

– Поздно, Торн. Я не хочу больше детей от тебя.

– Я понимаю, какое это горе, но…

– Откуда тебе знать, что я на самом деле чувствую! – закричала Фиона. – Разве мужчина способен понять, что чувствует женщина, когда теряет ребенка?..

– Нет, если у меня и будут еще дети, то не от тебя, Торн Безжалостный!

Торн благоразумно решил не вступать в спор. Фиона слишком потрясена случившимся, чтобы отвечать за свои слова.

– Я послал Арена и Тиру в дом Гарма Черного, – сменил он тему разговора. – Мы последуем за ними через несколько дней.

– А почему ты не ушел вместе с ними? – неприязненно спросила Фиона. – Я прекрасно справилась бы здесь одна, без твоей помощи.

Торн сердито нахмурился:

– Я никогда не покину тебя, Фиона, и буду рядом, пока ты не окрепнешь настолько, чтобы двинуться в путь.

– Ты правда остался из за этого, Торн? А может быть, ты остался для того, чтобы искупить свою вину в собственных глазах? Для успокоения души, как говорится?

– Если ты помнишь, я уже говорил, что без тебя чувствую себя одиноким.