Торн уже был на коленях возле Фионы. Он склонился над нею, тревожно глядя на кровь, пропитавшую ее юбки, на мертвенно бледное лицо. Глаза Фионы были закрыты, и Торн испугался, подумав о том, что произошло самое страшное, непоправимое. Кровь застыла у него в жилах, и он стал таким же бледным, как и лежащая перед ним Фиона.

– О, небо! – закричал Торн. – Она мертва!

– Нет, она потеряла сознание, – сказала Тира и продолжила, обращаясь к ним обоим: – Она только что потеряла ребенка. А чего вы ждали? Особенно ты, Торн. Ведь это ты распорядился продать свою беременную жену работорговцу. И тебе было безразлично, что с нею будет потом. Она так любит тебя, а ты, ты предал ее.

Торн прижал к себе Фиону, готовый провалиться сквозь землю от слов Тиры.

Нет, он не должен, не может потерять Фиону, он не даст си уйти. Пусть она сначала узнает о том, как искренне и нежно он любит ее, и никакие заклинания тут ни при чем.

Фиона пошевелилась и неохотно раскрыла глаза.

Увидела лицо Торна, узнала его и ударила ослабевшей рукой в грудь викинга.

– Убирайся, – прошептала она. – Я ненавижу тебя! Ненавижу!

17

– Наверное, ты и вправду меня ненавидишь, – сказал Торн. – Но поверь, Я не виноват. Мне сказали, что ты ушла от меня, и я поверил. Роло и Бретта обманули нас обоих. Хорошо, что одна рабыня, ненавидящая Роло, рассказала мне, что случилось на самом деле. Если бы не это, я так и жил бы, зная, что ты сбежала с другим мужчиной.

– И все же оставь меня. Торн, – всхлипнула Фиона. – Я не в силах тебя видеть. Наш ребенок, которого я потеряла… Ведь я даже не знаю, кто это был – мальчик или девочка…

– Пойдем, Торн. – Тира потащила викинга прочь от Фионы. – Она в большом горе, надо дать ей время, чтобы прийти в себя.

– А я?! – вспыхнул Торн. – Ведь это был и мой ребенок!

– Ты впервые признал, что ребенок твой. – Фиона отвернулась. – Как же я стала! Господи, как я устала!

– Она поправится? – озабоченно спросил Торн, когда Фиона закрыла глаза и снова затихла. – Она не умрет?

– Она просто спит, Торн, – сказала Тира. – Это сейчас ей нужно больше всего.

– А когда она сможет продолжить путь?

– Не раньше чем через несколько дней, я полагаю. Фионе необходимо отлежаться, набраться сил. Хорошо бы крепкого бульона. Попробуйте с Ареном добыть пару кроликов пожирнее. Здесь есть кастрюли, а кроликов, надо думать, полным полно в лесу. Я буду ухаживать за Фионой и быстро подниму ее на ноги.

Выходить на мороз не очень хотелось, но это все таки было лучше, чем сидеть сложа руки и чувствовать свою полную беспомощность. Торн натянул на голову капюшон и вышел в снежную круговерть.

– Я буду рад увидеть, как ты отомстишь за все это Роло и Бретте, – сказал вышедший вместе с ним Арен. – До чего же низкие люди!

– Да, – односложно ответил Торн, размышляя о том, как именно он заставит этих мерзавцев заплатить за то, что они украли их с Фионой счастье.

Впрочем, во всем случившемся есть немалая доля и его вины. Если бы он не оставил тогда Фиону с ее злостными врагами, она по прежнему носила бы сейчас его ребенка.

Но жизнь расставила на их пути столько преград! Каждую приходится преодолевать, набравшись терпения и стиснув зубы. Ведь даже его, Торна, родной брат слышать не хочет о Фионе.

Торн заметил мелькнувшего в снегу кролика и забыл обо всем. Его полностью поглотил врожденный азарт охотника.

Фиона плыла во сне сквозь туманные неясные пространства, из которых со временем соткалось лицо Бренна – знакомое, живое, слегка улыбающееся, и в ушах у нее зазвучал его голос.