– Встань, женщина! – прорычал Олаф. – Встань и убирайся прочь, к своему брату. Я отменяю помолвку. Не желаю, чтобы в моем доме жила отравительница. Ты должна уехать немедленно. Даю тебе на сборы один час. А дальше пусть с тобой разбирается Роло.

Олаф повернулся и вышел из комнаты. Торн мрачно посмотрел на Бретту и последовал вслед за отцом. Если бы он остался еще на минуту, то вряд ли удержался бы от того, чтобы не свернуть шею своей бывшей невесте.

Следом за отцом Торн прошел через зал, вышел на залитый солнцем двор, пытаясь освободиться от чувства глубокого отвращения. И не мог. Удалось только загнать его поглубже, в самый дальний уголок.

– Я отправляюсь за Фионой, отец, – сказал Торн. Олаф даже не шелохнулся. – Ведь теперь ясно, что она меня не отравляла.

– Фиона теперь живет у Роло, вернее, с ним, – бесцветным голосом произнес Олаф. – И ты сам объявил о том, что ваш брак расторгнут, помнишь? Твои слова слышали все. И зачем тебе подбирать остатки от чужой трапезы?

– Вряд ли я смогу объяснить тебе это, отец, – честно признался Торн. – Скажу тебе только одно: я не могу жить без Фионы.

Он скрипнул зубами от злости и добавил:

– Когда я представляю ее в постели Роло, мне хочется убить его.

Олаф поморщился и покачал головой:

– Похоже, что ты до сих пор околдован, Торн. Клянусь, я объявлю своим наследником Торольфа, если ты только посмеешь вернуть эту ведьму в мой дом. Прошу тебя, забудь о ней. Мы найдем другую невесту – достойную тебя.

Торн стоял неподвижно. Ультиматум Олафа и удивил и разозлил его. Но он, Торн, давным давно уже взрослый мужчина. Он сам принимает решения и никому не позволит отменять их.

– Однажды я сам предлагал передать права наследования Торольфу, – напомнил он. – Мне не нужен ни твой титул, ни твое богатство. Все, что мне нужно, я сумею взять своими руками.

– Что ж, да будет так, – слегка дрогнувшим голосом сказал Олаф.

10

Роло продолжал мучить Фиону.

Не имея возможности овладеть ее телом, он принялся донимать ее по другому. Любимым его развлечением стало постоянно твердить о том, что Торн умер. Но сама Фиона не чувствовала этого, напротив, внутренний голос не уставал говорить, что Торн жив и даже здоров.

– Почему ты так уверена, что Торн все еще жив? – завел обычную волынку Роло, вылезая из постели после очередной неудачной попытки овладеть недоступной ведьмой.

Роло хотелось как то отплатить ей за то унижение, которое он постоянно испытывал. Да и сказать по правде, эта ведьма и не того еще заслуживала. Ее надо бы если уж не убить, то по крайней мере избивать каждый день до полусмерти. Но в глубине души Роло побаивался, что ведьма сделает свое проклятие пожизненным и он навсегда перестанет чувствовать себя настоящим мужчиной. А разве может быть для викинга больший позор, чем не суметь овладеть женщиной?

– Я знаю, что он жив! – яростно воскликнула Фиона. – Я видела его живым и здоровым.

– Но раз он жив и здоров, тогда почему не едет за тобой? – с вызовом откликнулся Роло. – Ведь ты вроде бы его жена.

– Он думает, что я виновна в его болезни, – печально сказала Фиона.

– И правильно делает, – согласился Роло. – Достаточно посмотреть на то, что ты сделала со мной.

Он злобно взглянул на предмет своей мужской гордости, бессильно висевший у него между ног.

Роло вздохнул и поспешил опустить рубаху.

Фиона в свою очередь поправила задранное платье и соскочила с постели на пол.

– Мы оба знаем, что я не виновна в болезни Торна, – сказала она, глядя прямо в глаза Роло.

Тот побледнел и принялся теребить бороду.

– Ты ничего не можешь знать!

– О нет! Я знаю все, – возразила Фиона.