— Значит, ты вскрывала конверты и читала эти письма? — брезгливо поморщился Джошуа.

— Согласись, я должна была знать, что в них. А потому и заглянула в конверт. Кстати — только в один! Но этого оказалось достаточно: характер отношений наследника герцога Олбани и русской балерины сразу стал очевиден, так что если мы опубликуем в разных газетах хотя бы часть этих интимных откровений, это произведет эффект разорвавшейся бомбы! И никаких сомнений, что в тот же день вся русская бандитская шайка во главе со знаменитой балериной и ее алкоголиком братцем будет выдворена из страны!..

Джошуа не верил своим ушам. Такого от нее он никак не мог ожидать. Задумать, планировать и только своими силами столь успешно провести труднейшую, опаснейшую операцию, проявить почти беспримерное бесстрашие и фактически выиграть сложнейшую политическую игру в пользу своей страны!..

— Вот это да! — только и сумел произнести Джошуа, так и оставшись лежать с открытым от удивления ртом.

— Иди ко мне! — прошептала Сабрина.

Глава 18

Сабрине пришлось довольно долго стучать в дверь, — чтобы разбудить Эдмунда, спавшего крепким сном. Наконец послышались шаркающие шаги, в замке заскрежетал ключ, и дверь открылась. На пороге появился Эдмунд в новой модной пижаме. Сабрина предположила, что он получил ее от графа.

— Доброе утро, Эдди! — приветствовала она кузена, поспешно проходя в комнату и знаком показывая, чтобы он затворил дверь.

— Зачем ты пришла, Сабрина? — настороженно спросил Эдмунд, предлагая ей сесть на стул, стоявший у стены.

— Нам надо поговорить.

— О чем?

— О той миссии, которую ты выполнял прошлой ночью.

Сабрина дернула за шнур звонка:

— Судя по твоему сонному лицу, нам неплохо было бы выпить очень крепкого чаю.

Слуга появился немедленно и вопросительно посмотрел на гостью.

— Принесите, пожалуйста, две чашки наикрепчайшего чаю.

Тот поклонился и исчез, оставив в коридоре своего ливрейного коллегу. Сабрина поняла, что ее кузен находится под постоянным и неусыпным надзором.

— Да, граф посадил меня под домашний арест и приставил к двери двух лакеев, которые стерегут меня и днем и ночью, — усмехнулся Эдмунд.

— Наверное, тебе уже пора умыться и сменить пижаму на дневной костюм. Кстати, ты все еще служишь у графа или нет?

— Что случилось за последние часы? — не без интереса спросил Эдмунд.

— Мало что изменилось. Единственно, Кантрелл и его друзья раскрыли русский заговор и схватили Николая Заренко.

Эдмунд никак не мог выйти из сонного состояния, а потому соображал туго. Он несколько раз зевнул и только хотел было что-то спросить у Сабрины, как в дверь постучали. Вошел слуга с подносом, на котором стояли две чашки крепкого чая, а на тарелочке лежали два кекса. Сабрина тут же взяла чашку и с удовольствием отпила несколько глотков. Эдмунд последовал ее примеру.

Когда слуга вышел и закрыл за собой дверь, Сабрина поставила наполовину выпитую чашку на стол и испытующе взглянула на кузена:

— Теперь подробно расскажи мне о своей встрече с Заренко.

Эдмунд помолчал с минуту, собираясь с мыслями. Потом сказал скучным голосом:

— Я немногое могу добавить к тому, что уже известно.

— Насколько я понимаю, в нашем иностранном ведомстве переданные тобой Заренко бумаги не встретили сколько-нибудь серьезного отношения. Там их посчитали фальшивыми копиями.

— И напрасно! Тот человек, который мне их передал, не сомневается в их подлинности.