Она была идеальным ребенком, словно понимала, что расстроит родителей, если вдруг заболеет или станет капризничать. Девочка все время улыбалась – у нее был чудесный характер. Альберт считал ее верхом совершенства. Виктория тоже так думала и звала ее Пуси (Киска). Она записывала все о дочке в свой дневник и спокойно считала, когда у них с Альбертом родится сын – на этот раз просто обязан был родиться мальчик – и муж перестанет так безмерно обожать малышку и трястись над ней. Она боялась, что если отец будет и дальше так горячо любить Пуси, то она вырастет избалованной особой.

Девятого ноября ее величество объявила своей придворной даме, что ей нездоровится и лучше лечь в постель. Через несколько часов она родила наследника трона Альберта-Эдуарда, и его на несколько минут положили ей на руки. Милое дитя! Ее обожаемый сынок! Как жаль, что все новорожденные выглядят такими сморщенными, красными и так громко кричат! Боже, у него огромный нос. И дорогой Альберт выглядит очень довольным, он ею весьма гордится. Выходит, стоит перенести боль, чтобы увидеть довольное лицо супруга. Он наклонился к ней и нежно поцеловал ее в лоб. А теперь, когда у нее забрали маленького, она сможет спокойно поспать.

В этот мрачный месяц ноябрь во дворце, как маяк, сиял огонь домашней радости. Бедняки только моргали, узнав о рождении наследника престола, им-то было все равно. Аристократия слегка презрительно встретила эту новость, зато поднимающийся средний класс просто купался в лучах отраженной славы. Простенькая маленькая королева с двумя детьми и серьезным молодым супругом символизировала стиль жизни новых богачей. Ведь когда жены торговцев зерном или мануфактурой селились в роскошных домах, им начинали прислуживать люди, которые всего лишь на ступеньку были ниже их по социальной лестнице.

Изысканность, прерогатива высокородных леди и джентльменов, была неизвестна представителям тех классов, на которых оставалось клеймо «торговли». Для них еще не было места в мире высшего общества, в то время как их новое богатство вырыло огромный ров между ними и простыми рабочими.

Средний класс богател по мере того, как активизировалась торговля Англии. Состояния зарабатывали люди, в умы которых веками вбивались понятия благоразумия и трезвости. И теперь для них не нашлось ниши там, где всегда существовали люди с деньгами.

В 1842 году с рождением второго ребенка королевы буржуазия стала активно поддерживать королевскую семью, чей образ жизни и обычаи, казалось, отражали, как в зеркале, их собственные привычки. Королева рано ложилась спать, просто одевалась, ей не нравилось даже малейшее проявление нескромности как в разговорах, так и когда это касалось репутации. Каждое воскресенье она отправлялась в церковь и, несмотря на свое высокое положение, полностью подчинялась мужу. Жизнь в Виндзоре и в Букингемском дворце была похожа на жизнь в любом доме новоявленного богача. Плодовитая мамочка среднего класса брала в пример королеву – два ребенка в течение двух лет – и не обращала внимания на поведение высокородных леди, предпочитавших беременности охоту.

Несмотря на недовольство среди промышленных и сельскохозяйственных рабочих и волнения чартистов, которые все еще продолжали требовать парламентской реформы, роль торговли сильно возросла.

Каждый день открывались все новые источники богатства – только не ленись и получай доходы. Сердце нации билось в четком энергичном ритме, и люди двигались вперед, стремясь получить как можно большие доходы и взять власть в свои руки.

Засияли лучики гуманизма и новых идей, просыпалось сознание. Существовали, конечно, и серьезные разногласия между теми, кто желал остановить прогресс из боязни, что они сами и их образ жизни уйдут в прошлое, и теми, кому представлялось, что это движение следует ускорить.

Хотя армия оккупировала Ирландию и войскам приходилось подавлять восстание в колониях – в Вест-Индии и в Кейпе, – Англия переживала бурный индустриальный рост и в дальнейшем эта страна, управляемая простенькой маленькой женщиной, стала доминировать во всем мире.