|
Можно было бы написать десяток глав, излагая все эти обстоятельства, но a quoi bon? {К чему? (франц.).} Житейские события, а особенно любовные увлечения, мне кажется, настолько напоминают все другие, им подобные, что я дивлюсь, уважаемые дамы и господа, почему вы еще продолжаете читать романы. Вздор! Разумеется, роза в бумажнике Гарри когда-то прежде росла, дала бутон, распустилась, а теперь увядала и сохла, подобно всем остальным розам. Наверное; вам хочется, чтобы я упомянул, что юный дурачок ее целовал? Конечно, он ее целовал. А скажите, пожалуйста, разве губы не были созданы именно для того, чтобы улыбаться, и сюсюкать, и (может быть) лгать, и целовать, и открываться, принимая баранью отбивную, сигару и тому подобное? Я не могу подробно рассказывать об этом эпизоде в истории наших виргинцев, потому что сам Гарри не осмелился рассказать о нем кому-нибудь из своих виргинских корреспондентов, а если он и писал Марии (а писал он непременно, раз они жили под одной кровлей и могли видеться когда угодно без всяких помех), эти письма были уничтожены; потому что впоследствии он предпочитал хранить полное молчание относительно этой истории, а узнать ее от благородной девицы мы тоже не можем, так как она никогда и ни о чем правды не говорила. Но cui bono {К чему? (лат.).} повторяю я снова. Что толку пересказывать эту историю? Благосклонный читатель, возьми для примера собственную свою историю или мою. А завтра она уже будет принадлежать мисс Фанни, которая только что удалилась в классную комнату в сопровождении куклы и гувернантки (у бедняжки в бюваре хранится свой вариант все той же избитой повести!), а послезавтра ее можно будет рассказывать уже про младенца, который сейчас вопит на лестнице, требуя соску. Возможно, Марии было приятно чувствовать свою власть над юным виргинцем и этой властью пользоваться, однако ей вовсе не хотелось, чтобы из-за нее Гарри поссорился с тетушкой, и тем более ей не хотелось навлечь на себя гнев госпожи де Бернштейн. Гарри пока еще не стал виргинским владыкой - он был всего лишь принцем. Королева может вступить в новый брак и обзавестись новыми принцами, а неизвестно, обязательно ли в Виргинии поместье наследует старший сын - qu'en savait elle? {Что она об этом знает? (франц.).} Они с милордом ее братом не обменялись ни единым словом касательно этого деликатного дела. Но они хорошо понимали друг друга, а кроме того, граф умел о многом догадываться без расспросов. Он прекрасно знал свою сестрицу: значительную часть жизни Мария провела в обществе брата и под его кровом, так что глава рода до тонкости изучил все ее склонности, привычки, хитрости и недостатки - не раз его сиятельство по своему благоусмотрению препятствовал или споспешествовал планам сестры, причем оба они обходились без каких-либо объяснений. Таким образом, за три дня до описываемых событий, когда леди Мария отправилась навестить в деревне бедную милую бабушку Дженкинс, у которой разыгрался ревматизм (а Гарри Уорингтон случайно прогуливался по лужайке под вязами), граф, окруженный собаками и сопровождаемый садовником, вышел во двор замка и окликнул сестру, как раз порхнувшую к воротам: - Молли, ты идешь навестить бабушку Дженкинс? У тебя доброе сердце, дорогая моя. |
