|
- Если вы начнете отрезать все уши, которые слышали сплетни про вас или про других людей, вам не напастись для них корзин! - И пусть, Сэмпсон! Я не дам им спуску - ни одному мерзавцу, который посмеет сказать хоть слово в поношение благородной дамы или джентльмена! - воскликнул виргинец. - Если вы прогуляетесь у источника, то соберете богатый урожай ушей. Я только что оттуда - там бушует настоящая буря сплетен и злословия. И вы можете наблюдать nymphas discentes {Ученых нимф (лат.).} и aures satirorum acutas {Острые рога сатиров (лат.).}, - объявил капеллан, пожимая плечами. - Может быть, все это и так, Сэмпсон, - ответил мистер Уорингтон, - но если я услышу, как кто-нибудь чернит меня, я его проучу! Помяните мое слово. - Мне будет очень его жаль, сэр, потому что ему придется несладко, - ведь я знаю, что вы держите свои обещания. - Не сомневайтесь, Сэмпсон. Ну, а теперь не пойти ли нам пообедать, перед тем как отправиться на чай к леди Тузингтон? - Вам известно, сэр, что я не в силах устоять ни перед колодой карт, ни перед бутылкой, - ответил мистер Сэмпсон. - Давайте начнем с последней, чтобы кончить первой. - И оба джентльмена отправились в свою излюбленную ресторацию. В том веке винопитие было куда более в ходу, чем в наши благонравные времена, и молодой виргинец после прибытия в его родные края армии генерала Брэддока почувствовал большой вкус к этому занятию и охотно наполнял свой бокал и провозглашал тосты, узнав от офицеров, что человек чести не отказывается ни от тоста, ни от вызова. Поэтому Гарри с капелланом спокойно и усердно попивали бордо, поднимая каждый бокал, по безыскусственному обычаю тех дней, за здоровье какой-нибудь дамы. Капеллану по какой-то своей причине очень хотелось узнать, как обстоят дела между Гарри и леди Марией, - длится ли еще их роман или он подошел к концу, а к этому времени бордо уже достаточно развязало им языки и придало беседе то дивное красноречив, ту откровенность и дружескую непринужденность, которые дарит нам хорошее вино посла неблагоразумно обильных возлияний. О, благостные плоды аквитанских лоз! О, солнечные берега Гаронны! О; милые погреба Гледстейна и Морела, где покоятся пыльные бутылки! Неужели нам нельзя вознести благодарность за те радости, которыми мы обязаны вам? Или только одним поборникам трезвости разрешается вопить на площадях? Только вегетарианцам можно реветь: "Да здравствует капуста во веки веков!"? А нам, скромным винолюбам, нельзя воспеть хвалу возлюбленному нашему растению? Когда пьешь доброе бордоское вино, то рано или поздно достигаешь черты (я не говорю - "чарки"), за которой пробуждаются и обретают полную силу все благороднейшие свойства души, за которой начинает блистать свежейшее остроумие, за которой разум становится острым и всеобъемлющим, за которой сокровенные слова и заветные мысли вырываются из плена и резвятся на свободе, за которой нежнейшая благожелательность жарко жмет руку всем и каждому и робкая истина без покровов выходит из своего колодца и объявляет о себе всему свету. |
