Это был небольшой
рассказ дочери Генри Эсмонда Рэйчел, родившейся в Америке, о своем отце,
"авторе" романа, и о дальнейшей судьбе его героев. В конце стояла дата -1778
год, третий год войны североамериканских колоний за независимость. Писатель
не мог не чувствовать, что несколько страничек этого предисловия содержат в
зародыше целый роман, что здесь уже видны будущие персонажи, конфликт, время
и место действия. Но тогда мысли его были заняты другим: Теккерей готовился
к своему первому путешествию в Америку. И, будто не желая расставаться со
своими героями, он, заканчивая роман, переселил их туда же, в Новый Свет,
новый для него и для них. Экземпляры только что вышедшего "Эсмонда" Теккерей
получил уже на пристани, незадолго до отплытия. А еще через три месяца он
писал: "Завтра я спущусь вниз по Потомаку - этот путь обычно проделывала
миссис Эсмонд-Уорингтон со своими двумя сыновьями, направляясь в гости к их
другу мистеру Вашингтону. Интересно, выйдет ли что-нибудь в будущем из того
предисловия и родится ли эта повесть когда-нибудь?" (письмо к Л. Бэкстер, 26
февраля 1853 г.).
К исполнению своего замысла писатель приступил лишь четыре года спустя,
после вторичного посещения Соединенных Штатов. Однако не только до начала
работы над "Виргинцами", но даже и в процессе написания у Теккерея не было
ясного представления о содержании своего нового произведения. Уже написав
треть намеченного объема, он сокрушается, что в романе так ничего и не
произошло, "если не считать того, что молодой джентльмен прибыл из Америки в
Англию". Он долго не мог решить, как воскресить второго брата, и обращается
к одному из своих американских знакомых с просьбой сообщить, "что же на
самом деле случилось со старшим из двух виргинцев?" (письмо к У. Робинсону,
23-25 февраля 1858 г.). Он называет роман "умным, но бестолковым", и к
описанию Войны за независимость, о которой было заявлено на первой странице,
приступает лишь за два месяца до окончания публикации. Первым критиком,
обвинившим Теккерея в рыхлости и бесформенности композиции, был сам
писатель, всегда трезво и с долей иронии оценивавший свои создания.
Роман "Виргинцы" действительно рождает ощущение неуправляемости
повествования, и движение сюжета часто напоминает машину, работающую на
холостом ходу. Многочисленные отступления на темы, уже известные из других
его произведений, обилие незначительных событий, ненаполненность романного
времени делают подчас изложение расплывчатым и ненапряженным. Более того,
кажется, что автор и не озабочен тем, чтобы как-то привлечь и увлечь
читателя. Чем же объясняется эта видимая хаотичность и безразличность
повествования?
Работая над своими предыдущими романами - "Ньюкомами", "Эсмондом",
писатель отзывался о них примерно так же, как и о "Виргинцах": гордясь ими и
считая их лучшими своими созданиями, он замечал, что они скучны, бестолковы
(stupid). |