|
- Я вполне понимаю вас, сударь, хотя вы и держите язык за зубами, - сказала баронесса. - Проповедь с утра, проповедь на сон грядущий и две-три проповеди в воскресный день - вот и все, что требуется, чтобы прослыть высоконравственным человеком в глазах людей; всякое развлечение греховно; все мы, светские люди, подлежим отлучению от церкви; танцы - мерзкая разнузданность; посещать театры - как можно! Игра в карты - прямой путь к погибели. Да разве это жизнь? Бог мой, разве это жизнь? - Мы могли играть в карты в любой вечер, стоило нам только захотеть, - улыбаясь, сказал Джордж. - А мой дед так любил Шекспира, что и матушка ни слова не смела сказать в его осуждение. - Да, помню. Он знал целые страницы наизусть, хотя, на мой взгляд, мистер Конгрив писал куда лучше. И потом, еще этот ужасный скучнейший Мильтон, - ваш дед и мистер Аддисон всегда зачем-то делали вид, будто они его обожают! - вскричала старая дама, постукивая веером. - Если ваша милость не жалует Шекспира, то вы сойдетесь с моей матушкой, ибо она тоже совершенно к нему равнодушна, - сказал Джордж. - И, право, мне кажется, что вы не совсем к ней справедливы. Любому бедняку она готова помочь; любому больному она... - Ну еще бы! Она, конечно, тут как тут со своими ужасными слабительными и пилюлями! - прервала его баронесса. - В точности как моя маменька! - Но она по мере сил старается вылечить их! Она исполняет свой долг так, как понимает его, и хочет только добра. - Я не порицаю вас, сударь, за то, что вы исполняете ваш долг и остаетесь при своем мнении относительно госпожи Эсмонд, - сказала старая дама. - Но, во всяком случае, в одном вопросе мы все трое, безусловно, сходимся: этому нелепому браку необходимо помешать. Вам известен возраст Марии? Я могу сообщить вам это, хотя она и вырвала титульный лист из нашей фамильной библии в Каслвуде. - Моя матушка хорошо помнит возраст своей кузины, и разница в летах между нею и моим бедным братом приводит ее в отчаяние. И в самом деле, женщине ее возраста, выросшей в городе, привыкшей к лондонским развлечениям, к роскоши, жизнь в нашем виргинском поместье покажется крайне унылой. К тому же и дом там, в сущности, Гарри не принадлежит. Видит бог, он там всегда желанный гость, более желанный, быть может, чем я, законный наследник поместья, однако, как я уже ему говорил, весьма сомнительно, чтобы его жене... чтобы ей понравилось у нас в колонии, - слегка покраснев, с запинкой произнес Джордж. Старая дама резко рассмеялась. - Ах, племянник Уорингтон, - сказала она, - вы можете говорить со мной без стеснения. Я не стану передавать наш разговор вашей маменьке. Будто я не знаю, что у нее нрав крутой и она любит поставить на своем. Гарри тоже держал язык за зубами, однако, даже не будучи особым прозорливцем, можно догадаться, кто у вас там верховодит в доме и какую жизнь устроила вам моя сестрица. |
