|
Впоследствии в одном из своих писем Джордж Уорингтон писал: "Я имел честь лично знать знаменитого генерала Вул-фа и не раз встречался с ним во время его последнего пребывания в Лондоне. Наши беседы были сосредоточены тогда вокруг одного предмета, представлявшего для нас обоих неослабевающий интерес, и его откровенность, простота и какая-то особенная простодушная смелость, не говоря уже о его прославленной храбрости, неизменно приводили меня в восхищение. Он был страстно влюблен и жаждал новых и новых побед, дабы сложить к ногам своей возлюбленной груду лавровых венков. "Если домогаться славы и почестей - грех, - любил он повторять слова Генриха V (он был горячим поклонником поэзии и драмы), - то я самый большой грешник на земле". И в свой последний день ему суждено было упиться такой славой, которая могла бы утолить самую неукротимую жажду. А он был полон этой жажды. Он казался мне не просто солдатом, исполненным решимости выполнить свой долг, - скорее, он был похож на рыцаря, ищущего встречи с драконами и великанами. Моя родина дала теперь миру военачальника совсем иного склада, чей гений являет полную ему противоположность. Не знаю, что вызывает во мне большее восхищение: рыцарственный пыл британца или поистине римская твердость нашего прославленного виргинца". Поскольку дела мистера Ламберта все еще удерживали его в Лондоне, его семейство охотно оставалось вместе с ним, и надо полагать, что сельская тишина Саутгемптон-роу и прекрасные цветники и деревья Бедфорд-Гарденс были столь приятны мистеру Уорингтону, что он отнюдь не стремился надолго отлучаться из Лондона. Он совершил паломничество в Каслвуд, где ему была отведена комната, о которой не раз упоминал его дед, ибо она служила спальней полковнику Эсмонду в детстве; Джордж был вполне любезно принят теми членами семьи, какие оказались на месте, и провел там несколько дней. Впрочем, не может быть сомнения в том, что гораздо больше удовольствия он получил от пребывания в Лондоне вблизи некой молодой особы, чье общество было ему приятнее всего, что могло предоставить семейство лорда Каслвуда, хотя дамы были с ним любезны, а леди Мария особенно благосклонна и совершенно очарована трагедией, которую сам Джордж и капеллан Сэмпсон прочитали дамам вслух. Капеллан не уставал восторженно восхвалять трагедию, и в конце концов именно благодаря его хлопотам, а отнюдь не стараниями мистера Джонсона, пьеса Джорджа Уорингтона увидела свет рампы. Правда, мистер Джонсон настойчиво предлагал пьесу в "Друри-Лейн" своему другу мистеру Гаррику, но мистер Гаррик к этому времени уже заключил соглашение с знаменитым мистером Хоумом, автором "Дугласа", на постановку его новой трагедии, в результате чего "Карпезан" был отнесен мистеру Ричу в "Ковент-Гарден" и принят им к постановке. |
