|
- О да, ты ведь мученица долга, Маунтин! - мрачно сказал Джордж. - Наверное, жена Синей Бороды полагала, что, подглядывая в замочные скважины, она исполняет свой долг. - Я в жизни не подглядывала в замочные скважины, Джордж! Стыдно тебе говорить так! Ведь я растила тебя, лелеяла и нянчила, как мать, просиживала над тобой ночи, когда ты болел, вот на этих руках переносила тебя с кровати на софу. Нет, сударь, нечего сейчас их гладить! Твоя милая Маунтин, как бы не так! И слушать ничего не хочу. Ты злишься, ругаешься и обижаешь меня - ту, кто любит тебя, точно твоя мать... Твоя мать? Ах, если бы она тебя хоть вполовину так любила! Все вы не знаете, что такое благодарность. Мой мистер Маунтин был негодяем, и вы все такие же. В камине едва тлели два полена, и, без сомнения, Маунтин сразу заметила, что упавшей в золу бумаге не грозит никакая опасность, не то она выхватила бы злополучный листок, рискуя обжечь руки, и только потом разразилась бы вышеприведенной оправдательной речью. Быть может, Джордж был поглощен своими горькими мыслями, а может быть, ревность взяла в нем верх над всеми остальными чувствами, но как бы то ни было, он не помешал ей теперь нагнуться и поднять листок. - Поблагодари свою счастливую звезду, голубчик, что я спасла это письмо, - воскликнула Маунтин. - Смотри! Вот его собственные слова, написанные четко, словно стряпчим. Не моя вина, что он их написал, а я их нашла. Прочти и убедись сам, Джордж Уорингтон, и скажи спасибо, что твоя бедная милая старушка Маунтин блюдет твои интересы. Каждое слово, каждая буква на роковом листке были так разборчивы, что Джордж против воли прочел этот документ. - Никому ни слова, Маунтин, - приказал он, грозно взглянув на нее. - Я... я верну этот листок мистеру Вашингтону. Маунтин совсем перепугалась, увидев выражение его лица и сообразив, что она наделала и какие это может иметь последствия. За обедом мать встревоженно спросила Джорджа, почему он так бледен - уж не заболел ли он? - Неужели, сударыня, вы полагаете, - ответил он, наливая себе большой бокал вина, - что разлука со столь нежной матерью может не причинить мне жестокого горя? Достойная дама не поняла, что означают его слова, его странный дикий взгляд и еще более странный смех. Он принялся поддразнивать всех, кто сидел за столом, окликал слуг, подшучивал над ними, а сам продолжал пить. Каждый раз, когда открывалась дверь, он оборачивался - как и Маунтин, чья нечистая совесть уже рисовала ей фигуру мистера Вашингтона, переступающего порог. ^TГлава VIII,^U в которой Джордж страдает от весьма распространенного недуга В день, когда госпоже Эсмонд предстояло принять генерала, каслвудский дом был убран со всей возможной пышностью, а сама госпожа Эсмонд оделась куда великолепнее обычного. |
