|
Так, во всяком случае, заявил Сэмпсон. - Клянусь богом, весь театр был набит ирландцами, - после них надо было окуривать галерею, и лучше всего серой. - Честный капеллан клялся и божился, что мистер Гаррик сам нипочем не хотел допустить, чтобы пьеса имела успех, и был вне себя от бешенства, когда во время великолепной сцены второго акта, где появляется Покахонтас и спасает Смита (беднягу Хэгана), привязанного к столбу для сожжения на костре, весь театр разразился рукоплесканиями и сочувственными возгласами. Тому, кого это может серьезно заинтересовать, я предлагаю ознакомиться с трагедией (изданной ин-октаво или в последующем роскошном издании ин-кварто моего "Собрания сочинений и стихов оригинальных и переводных") и сказать, действительно ли вышеупомянутая сцена лишена достоинства, действительно ли стих ее не изящен, а слог не отличается ни возвышенностью, ни богатством? Одной из причин, помешавших успеху пьесы, была моя ревностная преданность исторической правде. В библиотеке Музея я аккуратно скопировал в красках портрет сэра Уолтера Рейли с бородой и в брыжах; мы обрядили Хэгана в точности по этому рисунку (моя дорогая Тео пожертвовала самым лучшим доставшимся ей от матери кружевом на его гофрированный воротник), - и он выглядел в этом одеянии великолепно. Мисс Причард, исполнявшую роль Покахонтас, я тоже одел в точности как индианку, - на эти костюмы я в свое время нагляделся у себя на родине предостаточно. Трудно поверить, но при ее появлении на сцене в зале раздались смешки. Впрочем, мало-помалу зрители привыкли к ее виду, но в ту минуту, когда она бросилась в объятия пленника и у многих зрителей даже навернулись слезы на глаза, какой-то малый крикнул из партера: - Черт побери! Это же "Прекрасная Дикарка" целует "Голову Сарацина"! - И тут в партере поднялся непозволительный хохот, взрывы которого повторялись в дальнейшем до конца представления. Подобно тому как, по словам одного остряка - персонажа забавного произведения мистера Шеридана "Критик", драматурги никогда не довольствуются одним пушечным выстрелом при подъеме флага, а непременно заставляют пушки палить два, а то и три раза, так и эту несчастную кабацкую шутку о "Прекрасной Дикарке" (эти невежды даже не знали, что Покахонтас и есть "прекрасная дикарка", по ней и таверну так назвали!) наш весельчак из задних рядов партера повторял ad nauseam {До тошноты (лат.).} в течение всего спектакля и всякий раз, как на сцене появлялся какой-нибудь новый персонаж, приветствовал его названием какой-нибудь таверны. Так, например: английскому губернатору (с длинной бородой) он кричал: "Козел и Сапоги!"; его секретарю (которого играл Баркер), очень круголицему: "Луна и Бык!", и так далее, и тому подобное, и занавес опустился под неистовые крики, улюлюканье и свист, возраставшие с особенной силой всякий раз, как бедняга Хэган пробовал открыть рот. |
